Слоны Верблюды

Squirrel eavesdropping

Всё возникает ниоткуда
Особенно слоны
Верблюды
Они возникнут ниоткуда
И смотрят со стены

Который час на кухне чай
Шестой, грядёт девятый
Молчаньем одурманен мятой
Заварен утром сгоряча
Больной над термосом распятый

Свеча на низком полукруге
В тени её как серп плеча
Руками думать друг о друге
Ресницы трогают друг друга
Глазами зрение зачав

Всё исчезает в никудали
Тает как сахарин в алмазной пыли
Свеча залюблена глазами
Тает в паутине печали и тьмы
Остаётся огарок
Но и он исчезает, продолжая чадить

Цуперник и Крот-Додон

Railroad deconstruction

Волшебный камнепас спал на пригорке. Вдруг мимо пропрыгал шаловливый валун. Вот ты где! задорно рыча, бежала за ним белая глыба. Сейчас ты станешь мне мой! Волшебный камнепас ничего не заметил, жевелы его скрипели раз-два-пять, раз-два-пять, и только солнце зардело ещё ярче.

Невидимый Крот-Додон зашевелился в норе. Ему напекло небритое темя. Он фыркнул и стал выбираться наружу, кряхтя и выбрасывая струи плюи. Плю-плю — пелась грязь, плю-плю-по. Черви-людоны в ужасе скукоживались в нули, пока Крот Додон не черезполосил и их, тем преумножая твердь. В небе не было ни облачка.

Continue reading

За Филипа Дика

Этот текст написан для тех, кто уже видел фильм The Adjustment Bureau (в русском прокате Меняющие реальность), и он ему не понравился. И может для тех, кто ещё не видел, но хочет сразу посмотреть с удовольствием. Вопрос в том, под каким углом можно было бы взглянуть на этот фильм, чтобы он вообще стал смотрибелен?

Я предлагаю следующее прочтение: кафкианский процесс оборачивается любовной историей. Но любовная история оказывается не меньшей бюрократической машиной, чем татуировочный аппарат казни из другого рассказа Кафки. И без вины виноватые герои всё же виновны. Они виновны в том, что не могут перестать быть персонажами плохого кино.

Continue reading

Молодость

Полушутя, полуиграя,
Полусмеясь и полуплача
Взошла девица молодая
Над морем ужаса и страха
Взошла не чтобы светел путь
А чтобы вниз на всё взглянуть

Бочки горели, чадили шины
Топал на верную смерть без причины
С гранатомётом и толовой шашкой
В джинсах, без шапки и вне рубашки
Маленький мальчик с пречистым челом
За палиндромом шумел палиндром
За небылицами шли небылицы
Вышла из мрака младая девица
Вынула грудь из просторной туники
И потекло молоко по ланитам
Мальчика маленького лет пяти
Ищут пожарные и скворцы
Рыщут отряды народной милиции
Белки, бобры, чижи и синицы
Ищут везде, но не могут найти
Маленький мальчик на ёлку залез
Нет отвечают в гостинице мест
Маленький мальчик винтовку нашёл
Лом о смокинги гни комсомол
Маленький мальчик писал палимпсест
Мама посрёт, а папа поест
Маленький мальчик, герой-хулиган
Среди веснушек припрятал наган
Леда взлетела и солнце зашло
Долго по городу эхо плыло

Части нецелого

Новая Волна, которая французская, по крайней мере состояла из коллег, коим наскучила их работа. Новая Волна, которая японская, во-первых, никакого отношения к французской не имела, а, во-вторых, была составлена из людей, друг с другом не знакомых и друг друга не любящих. Но в результате есть некоторое ощущение сдвига в мировом кинематографе в начале 60-х, сквозняка неудержимых перемен.

Mumblecore это американское движение или направление или жанр нулевых. И эти нулевые сразу предполагают, что всё будет цифровым. Цифровая камера, незамысловатый сюжет о чём-нибудь крайне обыденном, всё с некоторым переподвыподвертом ближе к последней трети фильма. Zero-budget, конечно, без этого никуда: своими руками из подручных средств собрать фольцваген жук. Из того немногого, что, кажется, долетело до родных осин можно назвать фильм Сом (Catfish): история странных онлайновых отношений, бытовая интрига, оборачивающаяся звенящей человечностью. Beeswax, фильм, также причисленный к лику mumblecore, можно считать предтечей, со сходным сентиментом. Первый фильм направления, Funny Ha Ha, сразу установил рамки жанра — простая история о двадцатилетних, метания, которые трудно назвать поисками себя, скорее это обустройство себя в окружающем мире. Или может не установил фильм Funny Ha Ha рамки жанра, и это ретроспективный взгляд их устанавливает. Может это чрезвычайно миопический взгляд, не замечающий буквально ничего кроме пары фильмов на Sundance и SXSW.

Бормотание ягнят — можно и так охарактеризовать это направление. То есть это не беспомощное молчание, а беспомощное бормотание. Так в пятничном лифте коллеги обмениваются новостями перед тем, как разойтись по собственным жизням — оказывается, один с детьми пойду в субботу в зоопарк, а другой с женой поедет за продуктами в супермаркет. Mumblecore начинается из этого пространства бытовой пустоты/простоты и задаётся вопросом — а что если по дороге в зоопарк/продуктовый магазин случится чудо? Но чудо это не должно выходить за рамки приличий, поэтому вариант трепещущей феи со стрекозиными крыльями и алмазными глазами не предлагать. Чудо обыкновенное: водитель свернёт не туда, и там будет ярмарка. Такое чудо. Но даже и это чересчур, чудо скорее о том, что даже микроскопическое изменение к лучшему — это чудо.

Основная статья о mumblecore на википедии на английском, в ней детали и фильмография. Статьи эта отражается на французском, итальянском, японском и каталонском. И кажется — действительно, языки культурного авангарда, для тех кто смотрит, кто в теме. Но это посмертная мысль, после того как список обнародован, он кажется неизбежным. Случайная выборка — при чём тут каталонский? Пустая клетка.

Как перевести mumblecore на русский? Конечно, возможны варианты: чухня или бормотунизм или строгий шёпот или невнятство. Я лично предлагаю Суровое Ворчание.

P.S. на самом деле фильм Catfish не причислен к лику mumblecore, потому что он документальный. А фильм Necroville не причислен по неясным причинам, ибо если Baghead является примером Сурового Ворчания, то отчего Necroville не является — совершенно непонятно.

Хуже всего

Что может быть хуже, чем на ночь есть шоколад?
Упасть с балкона пятого этажа в холодную лужу и выжить
После врачам объяснять, что случайно сам
Гнулся на мяв потерянного котёнка всё ниже и ниже

А хуже чем заводить будильник на вечера семь часов,
Чтоб не проспать эпизод, в котором любимой актрисе
Добрый врач отрезает голову ножницами для усов?
Пропустить эту серию, наблюдая затменье луны на крыше

Но хуже, чем самому себе писать стихи о любви,
Признаваясь в быстрых изменах с северным ветром,
Могут быть только тёплые слёзы в густой пыли,
Записка в фартуке: ненавижу тебя и твои котлеты

Хуже, чем тронув закрытую дверь в туалет
Воздавать очи долу и говорить “как всё нелепо”?
— Отравиться попкорном, наблюдая нечистый свет
На простынях, превращаемых ветром в пустое небо

Два трактора

Всё говно, кроме мочи. Второй день Нового Года эта мудрость удерживает меня на плаву, потому что второй день, отравившись водкой из пластикового стаканчика, эти два компонента преследуют меня неотступно. Приятно мыслить в терминах симметричной двойки: целое легко делится на своих и чужих. Мао говорил — если есть проблема, раздели её на два. И решение будет находится в одной из разделённых частей.

Кино долго мыслилось как коммерческое и авангард, и даже эта очевидная дихотомия появилась не сразу. Кино-авангард возник скорее как ушедший в подполье мейнстрим прошлого, нежели как ясная антитеза коммерческим блокбастерам. Как не удивительно, кино было слишком пролетарским для элитного авангарда, и прошло 50 лет с момента съёмок первого крото-фильма, прежде чем авангардисты обратились к жанру синема. Кино было некамильфо для серьёзного действия, для экстравагантного демиурга, таково одно из объяснений позднего включения. Другое объяснение схоже с Микеланджелоским подходом к архитектуре: слишком дорого для непрофессионалов, слишком накладно для эксперимента. Камера, проявка, декорации — это было не для одиноких гениев. Возможно обе трактовки верны: всё говно, кроме мочи.
Continue reading

Spoiler Alert

Из всей программы Нью-Йоркского кинофестиваля 2010 года я выбрал четыре фильма, которые одновременно и то, и это. То — это их фестивальное качество: характерность для всей программы, необщность между собой, странность и страстность. Это — моя ре-интерпретация этих фильмов, опризмление взгляда. Активно преобразовывать увиденное в прочитанное (придумывать, о чём фильм) я полагаю самой интересной частью просмотра, и выбранные фильмы доставили мне максимальное удовольствие пересмотра.

На НЙКФ премьеры очень редки, и, если есть, то американского кино. В этом году показали Социальные сети, скучную зарисовку о том, что в начале корпорации лежит человеческая трагедия. Соцзаказ: романтизация быта калифорнийских стартапов и облагораживание корпоративных норм. Некогда популярный фильм о том, как поссорились Билл Гейтс со Стивом Джобсом мог широкой аудиторией быть забыт за давностью лет — и теперь новым героям нужны новые белила. Так же, как бендеро-марксистское заявление будто “всякое крупное состояние нажито нечестным путём” облагораживает равно Бендера и капитал, так и Социальные Сети облагораживают корпоративную культуру (так большой взрыв придаёт очарование парсекам вакуума).

Фильмы, о которых я пишу — не новые. Они давно (год, полотора назад) вышли в прокат в странах, откуда они родом. Год — это очень много дней, поэтому я буду говорить об их сюжетах и выбалтывать их тайны, не обессудьте. На станции метро, откуда отправляются поезда в самый хипстерский район Нью Йорка недавно появились табло с предсказанием времени прибытия следующего поезда. Золотая молодёжь города повесила весёлое дополнение к этому разносчику информации: осторожно, спойлер.

Spoiler Alert
Continue reading

Милая пизделица

Вдруг нужно написать текст туда и сюда, но, как всегда в таких случаях, наступает продуктивная прокрастинация, и после многих лет нечитания, я перелистываю ЖЖ.

Во первых строках своего письма я поспешу заметить следующее: “В Манхеттене” пишется через В. Я сам не ахти какой граммотей, но в рамках увиливания от настоящего дела можно и о нормативах. “На Украине” пишется через “на” потому что “на окраине”; и усилия сменить “на” на “в” достойны уважения, хотя и малореалистичны. Манхеттен — это район города, в котором живут люди. Не на котором, а в котором. Всякий раз видя написанным “на Манхеттене”, я вспоминаю гнусавую (и прекрасную) песенку Я самая красавия на районе“. Собственно “на Манхеттене” из той же арии. (Нью Йорк состоит из пяти округов, один из них называется Манхеттен. На острове Манхеттен жили до 15го века, потом на острове Манхеттен построили город Новый Амстердам; и со временем разросшийся конгломерат переименовали в Новый Йорк, одной из административных единиц которого стал оркуг Манхеттен, в котром и живут люди).

Пинание мёртвой собаки, конечно, но не могу пройти мимо: Этика мультивёрса. Удивил меня не сам текст, а реакция людей, большинство из которых я так или иначе знаю. Моё изумление вызвано тем, что вместо критики наблюдается поддержка. Вместо здорового скепсиса явлен дворовый патриотизм в масштабах отдельно-взятого Интернет сообщества.

С чего бы начать? Ну например с бритвы Оккама — не создавать сущности без нужды. Нужна ли мультивселенная для объяснения происходящего? Совершенно избыточна, как Бог, как корове пятая нога. Предсказывает ли мультивселенная что-то, что можно проверить или о чём не было бы известно заранее? Нет, не предсказывает ровно ничего проверяемого. Описывает ли мультивселенная действительность некоторым новым образом? Нет, мультивселенна не тестируема в силу данного ей определения, и не описывает ничего тестируемого, и нет возможности проводить контролируемые эксперементы.

То есть перед нами прекрасная шутка, где смеяться надо бы над наукой — да, действительно, трудно почерпнуть этические императивы из псевдо-научных гипотез, ибо получается ахинея. И вдруг эта шутка превращается в некую “рабочую гипотезу”, в марш согласных в лучшее будущее. Но рассматривать её сколько-нибудь серьёзно совершенно невозможно, ибо ни один из критериев, предъявляемых научным мышлением, не выполняется. Отчего же множество людей, слабо знакомых с наследием Декарта, находят оправдание научности в той бездне надежды, которая содержится в весьма исковерканном описании мультивселенно? Вероятно, представления о научности и том срезе, после которого наступает филология, очень размыты.

Кода этой милой ереси оказывается предписанием о том, что нужно жить, ценя знания и структурируя их со всё большей степенью сложности. Переиначивая шутку Эйнштейна, если бы это предположение было верным, то они не смогли бы его сделать.

Счастье знать

Придёт Дудой, растормошит
И что мы будем делать?
Смешное дерево самшит
Посадим перед дверью

Чтоб каждый приходящий в дом
Отринул бы Сомнения
Ты был говном, ты сыт говном
Без всякого сомнения