За Филипа Дика

Этот текст написан для тех, кто уже видел фильм The Adjustment Bureau (в русском прокате Меняющие реальность), и он ему не понравился. И может для тех, кто ещё не видел, но хочет сразу посмотреть с удовольствием. Вопрос в том, под каким углом можно было бы взглянуть на этот фильм, чтобы он вообще стал смотрибелен?

Я предлагаю следующее прочтение: кафкианский процесс оборачивается любовной историей. Но любовная история оказывается не меньшей бюрократической машиной, чем татуировочный аппарат казни из другого рассказа Кафки. И без вины виноватые герои всё же виновны. Они виновны в том, что не могут перестать быть персонажами плохого кино.

Continue reading

Части нецелого

Новая Волна, которая французская, по крайней мере состояла из коллег, коим наскучила их работа. Новая Волна, которая японская, во-первых, никакого отношения к французской не имела, а, во-вторых, была составлена из людей, друг с другом не знакомых и друг друга не любящих. Но в результате есть некоторое ощущение сдвига в мировом кинематографе в начале 60-х, сквозняка неудержимых перемен.

Mumblecore это американское движение или направление или жанр нулевых. И эти нулевые сразу предполагают, что всё будет цифровым. Цифровая камера, незамысловатый сюжет о чём-нибудь крайне обыденном, всё с некоторым переподвыподвертом ближе к последней трети фильма. Zero-budget, конечно, без этого никуда: своими руками из подручных средств собрать фольцваген жук. Из того немногого, что, кажется, долетело до родных осин можно назвать фильм Сом (Catfish): история странных онлайновых отношений, бытовая интрига, оборачивающаяся звенящей человечностью. Beeswax, фильм, также причисленный к лику mumblecore, можно считать предтечей, со сходным сентиментом. Первый фильм направления, Funny Ha Ha, сразу установил рамки жанра — простая история о двадцатилетних, метания, которые трудно назвать поисками себя, скорее это обустройство себя в окружающем мире. Или может не установил фильм Funny Ha Ha рамки жанра, и это ретроспективный взгляд их устанавливает. Может это чрезвычайно миопический взгляд, не замечающий буквально ничего кроме пары фильмов на Sundance и SXSW.

Бормотание ягнят — можно и так охарактеризовать это направление. То есть это не беспомощное молчание, а беспомощное бормотание. Так в пятничном лифте коллеги обмениваются новостями перед тем, как разойтись по собственным жизням — оказывается, один с детьми пойду в субботу в зоопарк, а другой с женой поедет за продуктами в супермаркет. Mumblecore начинается из этого пространства бытовой пустоты/простоты и задаётся вопросом — а что если по дороге в зоопарк/продуктовый магазин случится чудо? Но чудо это не должно выходить за рамки приличий, поэтому вариант трепещущей феи со стрекозиными крыльями и алмазными глазами не предлагать. Чудо обыкновенное: водитель свернёт не туда, и там будет ярмарка. Такое чудо. Но даже и это чересчур, чудо скорее о том, что даже микроскопическое изменение к лучшему — это чудо.

Основная статья о mumblecore на википедии на английском, в ней детали и фильмография. Статьи эта отражается на французском, итальянском, японском и каталонском. И кажется — действительно, языки культурного авангарда, для тех кто смотрит, кто в теме. Но это посмертная мысль, после того как список обнародован, он кажется неизбежным. Случайная выборка — при чём тут каталонский? Пустая клетка.

Как перевести mumblecore на русский? Конечно, возможны варианты: чухня или бормотунизм или строгий шёпот или невнятство. Я лично предлагаю Суровое Ворчание.

P.S. на самом деле фильм Catfish не причислен к лику mumblecore, потому что он документальный. А фильм Necroville не причислен по неясным причинам, ибо если Baghead является примером Сурового Ворчания, то отчего Necroville не является — совершенно непонятно.

Два трактора

Всё говно, кроме мочи. Второй день Нового Года эта мудрость удерживает меня на плаву, потому что второй день, отравившись водкой из пластикового стаканчика, эти два компонента преследуют меня неотступно. Приятно мыслить в терминах симметричной двойки: целое легко делится на своих и чужих. Мао говорил — если есть проблема, раздели её на два. И решение будет находится в одной из разделённых частей.

Кино долго мыслилось как коммерческое и авангард, и даже эта очевидная дихотомия появилась не сразу. Кино-авангард возник скорее как ушедший в подполье мейнстрим прошлого, нежели как ясная антитеза коммерческим блокбастерам. Как не удивительно, кино было слишком пролетарским для элитного авангарда, и прошло 50 лет с момента съёмок первого крото-фильма, прежде чем авангардисты обратились к жанру синема. Кино было некамильфо для серьёзного действия, для экстравагантного демиурга, таково одно из объяснений позднего включения. Другое объяснение схоже с Микеланджелоским подходом к архитектуре: слишком дорого для непрофессионалов, слишком накладно для эксперимента. Камера, проявка, декорации — это было не для одиноких гениев. Возможно обе трактовки верны: всё говно, кроме мочи.
Continue reading

Spoiler Alert

Из всей программы Нью-Йоркского кинофестиваля 2010 года я выбрал четыре фильма, которые одновременно и то, и это. То — это их фестивальное качество: характерность для всей программы, необщность между собой, странность и страстность. Это — моя ре-интерпретация этих фильмов, опризмление взгляда. Активно преобразовывать увиденное в прочитанное (придумывать, о чём фильм) я полагаю самой интересной частью просмотра, и выбранные фильмы доставили мне максимальное удовольствие пересмотра.

На НЙКФ премьеры очень редки, и, если есть, то американского кино. В этом году показали Социальные сети, скучную зарисовку о том, что в начале корпорации лежит человеческая трагедия. Соцзаказ: романтизация быта калифорнийских стартапов и облагораживание корпоративных норм. Некогда популярный фильм о том, как поссорились Билл Гейтс со Стивом Джобсом мог широкой аудиторией быть забыт за давностью лет — и теперь новым героям нужны новые белила. Так же, как бендеро-марксистское заявление будто “всякое крупное состояние нажито нечестным путём” облагораживает равно Бендера и капитал, так и Социальные Сети облагораживают корпоративную культуру (так большой взрыв придаёт очарование парсекам вакуума).

Фильмы, о которых я пишу — не новые. Они давно (год, полотора назад) вышли в прокат в странах, откуда они родом. Год — это очень много дней, поэтому я буду говорить об их сюжетах и выбалтывать их тайны, не обессудьте. На станции метро, откуда отправляются поезда в самый хипстерский район Нью Йорка недавно появились табло с предсказанием времени прибытия следующего поезда. Золотая молодёжь города повесила весёлое дополнение к этому разносчику информации: осторожно, спойлер.

Spoiler Alert
Continue reading

Милая пизделица

Вдруг нужно написать текст туда и сюда, но, как всегда в таких случаях, наступает продуктивная прокрастинация, и после многих лет нечитания, я перелистываю ЖЖ.

Во первых строках своего письма я поспешу заметить следующее: “В Манхеттене” пишется через В. Я сам не ахти какой граммотей, но в рамках увиливания от настоящего дела можно и о нормативах. “На Украине” пишется через “на” потому что “на окраине”; и усилия сменить “на” на “в” достойны уважения, хотя и малореалистичны. Манхеттен — это район города, в котором живут люди. Не на котором, а в котором. Всякий раз видя написанным “на Манхеттене”, я вспоминаю гнусавую (и прекрасную) песенку Я самая красавия на районе“. Собственно “на Манхеттене” из той же арии. (Нью Йорк состоит из пяти округов, один из них называется Манхеттен. На острове Манхеттен жили до 15го века, потом на острове Манхеттен построили город Новый Амстердам; и со временем разросшийся конгломерат переименовали в Новый Йорк, одной из административных единиц которого стал оркуг Манхеттен, в котром и живут люди).

Пинание мёртвой собаки, конечно, но не могу пройти мимо: Этика мультивёрса. Удивил меня не сам текст, а реакция людей, большинство из которых я так или иначе знаю. Моё изумление вызвано тем, что вместо критики наблюдается поддержка. Вместо здорового скепсиса явлен дворовый патриотизм в масштабах отдельно-взятого Интернет сообщества.

С чего бы начать? Ну например с бритвы Оккама — не создавать сущности без нужды. Нужна ли мультивселенная для объяснения происходящего? Совершенно избыточна, как Бог, как корове пятая нога. Предсказывает ли мультивселенная что-то, что можно проверить или о чём не было бы известно заранее? Нет, не предсказывает ровно ничего проверяемого. Описывает ли мультивселенная действительность некоторым новым образом? Нет, мультивселенна не тестируема в силу данного ей определения, и не описывает ничего тестируемого, и нет возможности проводить контролируемые эксперементы.

То есть перед нами прекрасная шутка, где смеяться надо бы над наукой — да, действительно, трудно почерпнуть этические императивы из псевдо-научных гипотез, ибо получается ахинея. И вдруг эта шутка превращается в некую “рабочую гипотезу”, в марш согласных в лучшее будущее. Но рассматривать её сколько-нибудь серьёзно совершенно невозможно, ибо ни один из критериев, предъявляемых научным мышлением, не выполняется. Отчего же множество людей, слабо знакомых с наследием Декарта, находят оправдание научности в той бездне надежды, которая содержится в весьма исковерканном описании мультивселенно? Вероятно, представления о научности и том срезе, после которого наступает филология, очень размыты.

Кода этой милой ереси оказывается предписанием о том, что нужно жить, ценя знания и структурируя их со всё большей степенью сложности. Переиначивая шутку Эйнштейна, если бы это предположение было верным, то они не смогли бы его сделать.

Кино в Нью Йорке или Enough of this crap already!

“The true New Yorker secretly believes that people living anywhere else have to be, in some sense, kidding.”
John Updike

“Настоящий Нью-Йоркец втайне уверен, что людей, живущих в любом другом месте, нельзя воспринимать до конца всерьёз.”
Джон Апдайк

Для простоты можно предположить, что Нью Йорка нет, есть только кино про этот город, которое снимают и снимают, во всех ракурсах, обо всём на свете. Начали строить декорации и увлеклись. А потом стало жалко ломать; а потом для очередного фильма нужно было достроить Empire State Building, чтобы было как в Нью Йорке из предыдущего фильма. Так потихоньку выстроили Готам-сити со злыми пингвинами. В нём живут и Бэтман, и Супермен, и Человек-Паук, живут как в кино; а после съёмок спускаются в поздезмку, и снова живут как в кино. Если в метро встретишь незнакомое лицо, значит пилотная серия не пошла в производство. Забытые актеры, прекрасные, но потасканные, отчаявшиеся, но с неизменной улыбкой, приносят в кафе меню пока разжалованные ассистенты вытирают столик. Можно приезжать в Нью Йорк, а можно смотреть кино с участием этого города. И от одного и от другого под вечер глаза устают смотреть.

Кино в Нью Йорке тьмы и тьмы, и оно происходит везде и всегда. Потому что не кино нет, так или иначе все работают на камеру. Я сижу на крыше и пишу эту статью, а звёзды-софиты с луной-прожектором смотрят вниз, подсвечивая сцену для любительской камеры безопасности. Есть Нью Йорк, воспетый от суицидального “Next stop, West Village” через невротичный “Manhattan” до инфантильного “Sex and The City”, это образцово-показательный город, его фрагменты. Кино везде: идти по улице и не встретить съёмочную труппу надо по специально выбранному маршруту. Город является одним из самых любимых задников в кино, и даже “Синекдоха, Нью Йорк” снимался в Нью Йорке (в бруклинском районе Дамбо, DUMBO = Down Under the Manhattan Bridge Overpass). Синекдоха — это оборот речи, состоящий в назывании целого через его часть или наоборот. “Синекдоха …” — это история о том, как театр пытается воссоздать клочок реальной жизни — и не может насытиться, и продолжает городить воссоздание до неразличимости с настоящестью, пока смерть не выходит с экрана в зал. Так вот, этот фильм снимался в Нью Йорке.
Continue reading

Настоящее Кино

Masculine man

При лёгкости технического производства анимации мультипликация сегодня является тем местом, где ещё осталось Настоящее Кино.

Под настоящим я понимаю кино, потенциал которого актуализируется только в процессе его потребления. Тогда условия создания такого кино окажутся двояки: требуется неотрефлексированность создателями своего продукта вместе с прибавлением стоимости во время просмотра. Эти условия должны выполняться как в процессе производства, так и в процессе потребления.

Важно, чтобы производственные затраты не были чрезмерны. Если затраты существенны, то все возможные трактовки будут просчитаны с целью снижения рисков: вовлечение фокус-групп, опросы и прочие механизмы оценки потенциальной реакции на этапе создания. Начальная инвестиция будет являться определяющей для конечной интерпретации и задавать целевую аудиторию.

Настоящее Кино должно быть предельно демократично, демократично в экономическом смысле — т.е. возвращать добавочную стоимость потребителю. Для зрителя Настоящее Кино работает как финансовый инструмент, позволяющий немедленно и сторицей вернуть инвестицию в виде символов более ценных, нежели отданных за просмотр. Таким образом неведение создателей обязательно для удовольствия зрителей.

Символами, которые для массового зрителя дороже денег, выступают эмоции. За них собственно и платится с надеждой остаться с прибылью, купить дешевле себестоимости. Настоящее кино его потребители характеризуют как кино переживания, вовлечения, уверывания. Кинонастоящесть же как раз строится на подмене, фальсификации этих концептов. Такая фальсификация и есть Настоящесть, но не в отношении к образам, разворачивающимся на экране, а по отношению к самому кино-событию. Настоящесть, как отсутствие внешнего референта, возможна только внутри экрана.

Одним из примеров настоящего кино может служить классическое американское кино 30-50х гг. Превалирующими приёмами в нём являются постановочный бурлеск и водевиль пополам с опереттой. Такое кино отстоит от реализма настолько далеко, насколько возможно, однако воспринимается как настоящее, несмотря на то, что все сцены суть условность, гротеск и перетяжка. Фальсификация реальности в целях усиления правдоподобия происходит через усиление глупости, абсурдности, не-реальности. И “глупость” такого кино выступает как экран, как способ накрыть внутреннего бухгалтера эмоций тряпкой, дабы этот казначей правды уснул. Стоит ему задремать, отвлечённому рациональным объяснением (оно выступает под именем “надо же, какая глупость”), как схематичные персонажи оказываются оживлены воображением, а тупость действия вспыхивает невиданным правдоподобием. Расстояние между гламурными сценам классических американских фильмов и реальностью зрительской аудитории непреодолимо. Эта дистанция выступает как механизм уверывания — “коль скоро происходящее на экране нереально, но всё же происходит, то происходящее и есть киноправда”.

С прибавлением “настоящего” реализма, кино испортилось, стало “плохим”. Формальные приёмы грешат тавтологией (обнажают самих себя), превращая всё действо в скучное упражнение, полезное, но тоскливое. Добавление в кино концептуального жеста, обнажения приёма, документализма и прочего авангарда напрочь убила настоящее кино, превратив его в интеллектуальную головоломку. Такое кино нужно смотреть, вычитывая смыслы и сравнивая с другим кино, что превращает просмотр в кропотливую работу. Серьёзность же недопустима для правдоподобия.

Кино, в котором правда повествования вскрывает ложь самого кино, я предлагаю называть Плохим Кино. Примером Очень Плохого Кино является французская Новая Волна: Годар, Трюфо, Ромер и иже с ними. Новая Волна, как гидра или медуза Горгона, поднимает свою голову под разными именам –кино авторское, кино интеллектуальное, куры бройлерные, семи-док. Особняком от плохого кино (новой волны) стоит арт-хаус, который, к сожалению, почти сошёл на нет — дальнейшая пролиферация плохого кино заражает даже самые чистые жанры коммерческого кино, которое начинает выставлять напоказ собственную сделанность. Плохое кино конституирует себя как Буратино, который, словно куколка в бабочку, вот-вот превратится в Тарзана. Пока зритель сочувствует деревянной неуклюжести поленца в ожидании прыжков на лианах, проходит весь фильм, оставляя под конец возможность обсуждения увиденного.

Мультипликация встречает Новую Волну, как нудистский пляж эксгибициониста — без удивления. Мультфильм выступает как зеркальный щит, восстановленный перпендикулярно Плохому Кино. Плохое кино застывает и каменеет, поймав собственный мертвящий взгляд. Модернистский приём соблазнения терпит полное фиаско в пространстве, для которого сделанность является неотъемлемой данностью. (Соблазн обнаружения настоящего под слоем искусственности исчезает там, где настоящесть более не предполагается, как она не предполагается в анимированном изображении).

Первое, с чем соглашается аудитория во время просмотра мультфильма — это с его реальностью. Настоящесть анимации утверждается наличием зрителя, по отношению к которому происходящее на экране не занимает никакой точки зрения, будучи полностью созданием смотрящего. То есть мультфильм реален априори, и ему нет нужды утверждать собственное существование. В отличии от кино, цензурирующая инстанция не засыпает на просмотре, отвлечённая дистанцией между известным и транслируемым, — она никогда не попадает в зал, ибо ей с самого начала отказано во входе.

События, разворачивающиеся внутри мультипликационного пространства, конституируются создателями, однако со сложно предсказуемым эффектом реализации. Расстояние между нарративом создателей и выбранной формой изложения преодолевается зрителями в объединяющей операции реализации, присвоения суверенного статуса результату. (Исключением будет дилемма пиксаровской анимации, которая плоха, несмотря на техническое совершенство, а вернее, именно из-за него. Пиксаровские миры проверяемы и потому сомнительны). Рождённая ложь реальна и принадлежит тому же регистру символического, что и окружающая действительность, ибо использует те же родовые процедуры.

Анимация сегодня может позволить себе эксперимент, результат которого не просчитан заранее. Просчитывать его заранее дороже, чем не просчитывать вовсе. Выпускать новые миры (мультфильм всегда реален-в-себе) становится проще и выгоднее, чем конструировать их с прицелом на успех (в кино цербер критика должен сперва уснуть). Дистанция между мультфильмом и аудиторией непреодолима для любого подобия, и это расстояние создаёт мультфильм как реальность априори, правду-в-себе, непредсказуемо разворачивающуюся на экране.

Таким образом, мультфильмы — это последний приют настоящей лжи, лжи, которая платит правдой без промедлений и проволочек.

Materialst's Art

Mad off, bastards! (Убей в себе государство)

Madoff FireSale

Ржавый бункер моя свобода
Сладкий прятник засох давно
Сапогом моего народа
Старшина тормозит говно

Запрятанный за углом
Убитый помойным ведром
Добровольно ушедший в подвал
Заранее обречённый на полнейший провал

Бессловесный в мире брани
Зрячий в мире пустых глазниц
Балансирующие на грани
Своих свобод и чужих границ

Игорь/Егор Летов

Free Madoff!

Sui Generis Collectivity

I wanted to tweet it but couldn’t shrink a single letter:

New Caledonia is set to decide whether to remain within the French Republic or become an independent state in a referendum to be held some time between 2014 and 2019.

Hold your horses, dear liberators, not so fast! We are thinking over a serious matter here!

Paul Is A Burden