Старуха соседка

“Вот, скажем, А дружит с Б. А живет в Сякоу, а Б —- в Бочжэне, в тридцати ли от А. Жена Б по делу проходит мимо дома А, А напаивает ее допьяна и оставляет у себя. Б узнает об этом, но не решается ничего сказать, а, наоборот, пишет А благодарственное письмо. Жена А переправляется на лодке через реку, лодка опрокидывается, женщину течением несет к дому Б. Люди спасают ее. Б, узнав об этом, приводит женщину к себе, напаивает ее допьяна и оставляет у себя ночевать. А не решается ничего сказать, а, наоборот, пишет благодарственное письмо Б.

Обо всем этом узнает старуха соседка. Сложив молитвенно руки и поминая имя Будды, она кричит:

— Вот что бывает-то! Даже подумать страшно! А сын ее разносит об этой истории повсюду.

Таких, как ты, можно сравнить с этой старухой!”

Без вины виноватый

“В полночь Тан вдруг увидел женщину-беса с распущенными волосами, которая рвала его экзаменационное сочинение на клочки, разлетавшиеся во все стороны, словно бабочки. Тан был человеком чистого и твердого нрава, без всякого страха он сказал, не вставая с места:

— За прошлую свою жизнь не ручаюсь, но в нынешнем моем перерождении я никому не причинил зла, зачем же вы пожаловали сюда?

Удивленная бесовка поглядела на Тана в упор и спросила:

— А разве это не сорок седьмая комната?

— Нет, сорок девятая,— ответил Тан.

(Перед нашей были две пустые комнаты, видно, она их не посчитала.) Она довольно долго вглядывалась в Тана, а затем вежливо извинилась перед ним за причиненную неприятность и исчезла. Через мгновение из сорок седьмой комнаты послышались вопли, кому-то там пришлось плохо.

Бесовка была очень рассержена, и Тан оказался без вины виноватым. Хорошо, что совесть его была чиста, поэтому он посмел без всяких колебаний и промедлений призвать ее к порядку и отделался только порванным сочинением, а ведь мог и погибнуть.”

Иначе, чем прежде или Свинья вечной жизни

Croco

«В одной деревушке жил человек, у которого была свинья.

Стоило ей увидеть старика соседа, как она приходила в ярость, начинала визжать, гналась за ним и норовила укусить; при виде других людей ничего подобного с ней не происходило.

Старик сосед сначала из себя выходил от злости. Он уже стал подумывать о том, чтобы купить эту свинью, заколоть ее и зажарить, как вдруг прозрел, все понял и сказал:

— Уж не кровный ли она враг, о котором идет речь в буддийском каноне? Однако нет в мире такой вражды, с которой нельзя было бы покончить.

И вот за хорошую цену он выкупил свинью у соседа и отдал ее в буддийский монастырь, чтобы она стала, как говорится, «свиньей вечной жизни».

Прошло некоторое время. Когда свинья вновь увидела старика, она прижала уши и вообще повела себя совсем иначе, чем прежде.»

Кумирня мертвеца

Crematorium

«В деревне Чжуньцай стояла буддийская кумирня Кайшань. Раньше здесь было жилище некоего Вэй Ина из столицы. Ин рано умер, а жена его, из рода Лян, не соблюдала траура и снова вышла замуж за Сян Цзы-цэна. Хотя она и говорила, что вышла замуж в другую семью, но продолжала жить в доме своего первого мужа. Узнав, что жена его снова вышла замуж, Вэй Ин средь бела дня подъехал на лошади к своему дому, сопровождаемый несколькими мужчинами. Остановившись у первого двора, он крикнул:

— Ты забыла меня, Лян!

Испугавшийся Сян Цзы-цэн схватил лук и выпустил стрелу в Вэй Ина. Стрела попала в цель, Вэй Ин упал с лошади и превратился в фигуру человечка, вырезанную из персикового дерева, лошадь его стала соломенной, а сопровождающие превратились в кукол из тростника.

На Лян это произвело такое страшное впечатление, что она отдала свой дом под кумирню»

Цуперник и Крот-Додон

Railroad deconstruction

Волшебный камнепас спал на пригорке. Вдруг мимо пропрыгал шаловливый валун. Вот ты где! задорно рыча, бежала за ним белая глыба. Сейчас ты станешь мне мой! Волшебный камнепас ничего не заметил, жевелы его скрипели раз-два-пять, раз-два-пять, и только солнце зардело ещё ярче.

Невидимый Крот-Додон зашевелился в норе. Ему напекло небритое темя. Он фыркнул и стал выбираться наружу, кряхтя и выбрасывая струи плюи. Плю-плю — пелась грязь, плю-плю-по. Черви-людоны в ужасе скукоживались в нули, пока Крот Додон не черезполосил и их, тем преумножая твердь. В небе не было ни облачка.

Continue reading

Что я Гекубе и что мне Гекуба

что я ей говорила и что она понимала меня через раз
что я увидел и что меня действительно заинтересовало
что я чувствую и что мне от него нужно
что я самый умный и что мне никто не нужен
что я писал и что мне отвечали
что я не одна и что меня поддерживает целая армия
что я увидела после покраски и что меня порадовало
что я одинокая, разведенная женщина и что мне очень тяжело обходиться без секса
что я хочу делать и что меня заебал сосед с дрелькой
что я серьёзно болен склерозом? И что мне теперь, к врачу идти?
что я из Континентального детективного агентства и что он меня нанял
что меня клонит ко сну и что мне нужно остановиться
что мама меня спросит именно ЭТО и что мне ей сказать
что я стала наркоманкой и что у меня самая настоящая ломка
что я люблю тебя и что на мне лежат чужие руки
что я некрасивая и что у меня плохой характер
что я есть и что есть у меня, дал мне Ты
что у меня розовый подтон кожи и что мне пойдет пробник баз fair
что мне нельзя ничего доверить и что я вообще
что у меня есть гордость и что я не собираюсь скандалить
что мне очень хотелось обойти весь остров и что я несколько раз доходил до ручья
что сижу я пьян и что на мне лишь шарф

Милая пизделица

Вдруг нужно написать текст туда и сюда, но, как всегда в таких случаях, наступает продуктивная прокрастинация, и после многих лет нечитания, я перелистываю ЖЖ.

Во первых строках своего письма я поспешу заметить следующее: “В Манхеттене” пишется через В. Я сам не ахти какой граммотей, но в рамках увиливания от настоящего дела можно и о нормативах. “На Украине” пишется через “на” потому что “на окраине”; и усилия сменить “на” на “в” достойны уважения, хотя и малореалистичны. Манхеттен — это район города, в котором живут люди. Не на котором, а в котором. Всякий раз видя написанным “на Манхеттене”, я вспоминаю гнусавую (и прекрасную) песенку Я самая красавия на районе“. Собственно “на Манхеттене” из той же арии. (Нью Йорк состоит из пяти округов, один из них называется Манхеттен. На острове Манхеттен жили до 15го века, потом на острове Манхеттен построили город Новый Амстердам; и со временем разросшийся конгломерат переименовали в Новый Йорк, одной из административных единиц которого стал оркуг Манхеттен, в котром и живут люди).

Пинание мёртвой собаки, конечно, но не могу пройти мимо: Этика мультивёрса. Удивил меня не сам текст, а реакция людей, большинство из которых я так или иначе знаю. Моё изумление вызвано тем, что вместо критики наблюдается поддержка. Вместо здорового скепсиса явлен дворовый патриотизм в масштабах отдельно-взятого Интернет сообщества.

С чего бы начать? Ну например с бритвы Оккама — не создавать сущности без нужды. Нужна ли мультивселенная для объяснения происходящего? Совершенно избыточна, как Бог, как корове пятая нога. Предсказывает ли мультивселенная что-то, что можно проверить или о чём не было бы известно заранее? Нет, не предсказывает ровно ничего проверяемого. Описывает ли мультивселенная действительность некоторым новым образом? Нет, мультивселенна не тестируема в силу данного ей определения, и не описывает ничего тестируемого, и нет возможности проводить контролируемые эксперементы.

То есть перед нами прекрасная шутка, где смеяться надо бы над наукой — да, действительно, трудно почерпнуть этические императивы из псевдо-научных гипотез, ибо получается ахинея. И вдруг эта шутка превращается в некую “рабочую гипотезу”, в марш согласных в лучшее будущее. Но рассматривать её сколько-нибудь серьёзно совершенно невозможно, ибо ни один из критериев, предъявляемых научным мышлением, не выполняется. Отчего же множество людей, слабо знакомых с наследием Декарта, находят оправдание научности в той бездне надежды, которая содержится в весьма исковерканном описании мультивселенно? Вероятно, представления о научности и том срезе, после которого наступает филология, очень размыты.

Кода этой милой ереси оказывается предписанием о том, что нужно жить, ценя знания и структурируя их со всё большей степенью сложности. Переиначивая шутку Эйнштейна, если бы это предположение было верным, то они не смогли бы его сделать.

Беседы за соседним столиком

Ears

И они продали квартиру. Продали квартиру. Они. И потом они продали квартиру. Другую квартиру, которая им досталась от тех. Тоже продали. Мы им говорили. А они продали квартиру. Двухкомнатная, с отдельной кухней, продали. И однокомнатная, в районе того. Тоже продали. Продали квартиру, да. Потом они продали ещё одну квартиру. Её квартиру они продали. Что тут скажешь, продали квартиру.

А она разошлась с этим. Очень его любила, но разошлась. Теперь встречается с тем. Того тоже очень любит, но не знает. Да никто не знает. Какую квартиру продали! Тот уже второй раз женился, пока она думает. Разошлась с таким хорошим человеком. Но этот тоже ничего. А его сестра вышла замуж. Она того приглашала. Он в то время встречался с этой. Так вот она прямо на свадьбе встретила этого. Тот конечно ушёл к другой. Разошёлся с той и ушёл к этой. Но кто ж знал. Она ушла от него к этому. Теперь думает.

На свадьбе было 200 человек — не много. 200 человек — не много для свадьбы. У того была свадьба, так тысяча человек была. А у той было 800 гостей. 800 человек, откуда их кто знает. 600 человек ещё возможно, но чтобы 800? 800 человек это много. 200 человек не много. 800 много. Человек 300 в самый раз. Хотя кто знает. Но если свадьбу устраивать так уж устраивать! Чтоб уши горели! Чтоб пятки жгло!

И они продали квартиру.

The baby is combat

Golden Fish

Combat, by contrast, is a powerful, nonorganic vitality that supplements force with force, and enriches whatever it takes hold of. A baby vividly displays this vitality, this obstinate, stubborn, and indomitable will to live that differs from all organic life. With a young child, one already has an organic, personal relationships, but not with a baby, who concentrates in its smallness the same energy that shatters paving stones (Lawrence’s baby tortoise). With a baby one has nothing but an affective, athletic, impersonal, vital relationship. The will to power certainly appears in an infinitely more exact manner in a baby than in a man of war. For the baby is combat, and the small is an irreducible locus of forces, the most revealing test of forces.

Essays critical and clinical By Gilles Deleuze

Этому дала, а этому не дала

Piglet

Жили-были семь свинят. У каждого из них было по дуплу, устланому желудями, каждый сочинял куплеты и у всех была рыжая щетина.

В соседнем лесочке жила/была Красная Шапочка с большой жопой. Она служила в бакалее разносчицей и ждала принца-освободителя верхом на сером волке. Про себя она звала его завоевателем.

Лунными ночами она тешила себя мыслями о самом сером волке. Утром приходил едкий стыд и она горстями ела шоколад. За годами шли годы.

Свинят она не различала. Их было много, и это было хорошо.