Лова дня

блокада

пс.развенчивать эти вульгарные адские блоки, развеществлять всеми силёнками — певец инферно, Александр.

После бала

В копилку канона анекдота.

Мужик весь волнение и порыв влетает домой и, не сняв даже ещё и пальто, кричит через зал жене:
— Раздевайся скорее!
Жена, недоумение, горечь от хамского обращения, томительность предвкушения, надежда на радость, уж два месяца поди как ничего, а тут — нате, в спешке скидывает с себя халатиком и следом исподнее, вытягивается, одновременно виясь на постели …
— Иди сюда, — кричит редкостно оживлённый муж из прихожей.
Обострённым любопытством идёт, робко ступая.
— Становись к зеркалу.
Заинтригована и взбудоражена, послушно становиться.
— Давай становись на голову, я тебя придержу вот тут …
Сбившись с панталыку и в счастливом предвкушении приключения, так и становиться.
Мужик устанавливает голову свою между торчащих вверх ног, погружает подбородок в тёплые женины прелести, смотрит на себя в зеркало, задумчиво отходит.
— Нет, борода мне не идёт.

DOB

Да, грустный праздник … Вспомнил историю, вероятно какое-то урбанистическое предание, мне её Галка рассказывала, о городе трёх революций:

Сизое питерское утро, рань. В льдистом ветре идёт высокий худой человек, в распахнутом развевающемся пальто, орлиный профиль бритвы. Уверенно и широко шагая. И вдруг видит стоящую маму с двумя детьми, все коротышки — маленькая и очень полная женщина-мать и два маленьких мальчика, один постарше, другой поменьше. И всё семейство во что-то укутано, увязано — в шапочки, в шарфики, мамаша в выцветшем блеклом малиновом пальто, дети в шубках и варежках.

Человек замирает и стремительно подходит к колобковой группе. Берёт на руки младшего — кругленького, в мохнатой шубке, толстенького, поверх поднятого воротника намотан шарфик, подносит к лицу и спрашивает:
— Как тебя зовут?
Безудержно грассируя, картавя, рыча:
— ‘Анд’ррррюша.
Высокий человек вертит в руках мальчугана, оглядывает его, наконец такой же протяжной трелью отвечает:
— Хоррроооший мальчик, жиррррныыый такой!
Ставит его на асфальт и стремительно уходит.

Не любовь

Это есть продолжение того

Про первого мудака — позже :-) А теперь, любимая, я расскажу тебе про своего первого мудака :-) Это я вообще зря упомянул — но знаешь, просто зуд порой такой нестерпимый, а я как не стремлюсь к благостности, всё ж пробивается порой природная пакостность.

А с misoginism — да, мне очень интересно какими такими загогулинами слово прибрело подобную нагрузку. Я, сознавая, что в последнее время отошёл от никогда, впрочем и увы, не бывшего слишком близким мне академического дискурса, не могу этимологически прийти к мизогинизму как к бабосинкразии никак.

Этимологически, насколько мне известно, мизо есть грекогрязь, загрязнение, нечистота. Путь из князей в мизы (из здесь лишь предлог знакомства, не намёк). В русской транслитерации встречается (встречалось?) лишь один изотоп этого нечастого словца: мизофобия. Которая, разумеется, есть боязнь загрязнения, трактуемая психотерапевтами несколько мелко — навязчивая боязнь нечистоты. Всевозможной, от пыли до тампонов, от микробов до песчинок.

Хотя я бы и гринписовцев назвал мизофобами с их тревожной поллюцией. Гринписовцы — глобализированные мизофобы.

Так вот, возвращаясь к напечатанному, мизогинизм есть не более поллюции, формально шутя и отчасти серьёзно. Мизогинизм этимологически есть загрязнённость. От этой печи я и пляшу, высоко задирая коленки — как мизогинизм превращается в нелюбовь женщин, если это однополая нелюбовь или вообще противоположного партнёра, если этот термин где-то и кем-то рассматривается шире. Где и кем, когда и как так претерпел он эти изменения, что составленные суффиксы -гон и -изм вывели слово “нечистота” на орбиту женаненавистничества. Суффикс -гон придаёт слову окраску всеобщности в области его применения, тотальности, и расширенности, укрупнения значения, -изм знаменует собой систему, теорию.

РАЗОБРАВШИСЬ, добавлю: есть два греческих корня, miseo и musos. Который грязь — это musos. С ним разобрались, он в контексте не работает.

Второй, miseo — ярость. Его не рассматривал, поелику любезный Кирилл неверно правописал слово misogynism. Из-за этой пустяковой однобуквенной ошибочки я к женщине путь найти не мог! Но уже и его (вариант) рассмотрел. Итак:

Misogynism, или misogyny, даже наоборот — шире употребляется именно misogyny, и есть искомая нелюбовь, активная неприязнь женщин. Даже обнаружил антоним его, misandrism или misandry, слово, как пишут авторы статьи, сравнительно редкое, сравнительно с тысячедолларовыми купюрами забытыми на скамейках, я бы сказал*. Теперь ярость, не-любовь явно проявлена, это уже не глиномесная грязь, но всё же не ясно как эта не-любовь упирается конкретно в женщин, каким мостком.

Всё, нашёл ответ. gyne — женщина в греческом, таким образом и образовывается misogyny, как miseo+gyne. Двукоренное слово, но форма меня его подвела, стал тянуть не за те морфонити.

Так всегда: опять — сам, всё сам …

Я, дабы не рисковать породить у не слишком заинтересовавшегося Кирилла жаркий флейм, вывешу этот пост у себя, туда отвечать предлагаю, хотя вроде я вник — да, есть такое слово (и дохера его!), и есть релевантная и валидная этимология.
______________________
* Приятно и шовинистично, что нелюбовь женщины к мужчине словесно существенно реже инверсной техники. Да, шовинистично. Но да, приятно.

coding issues

блять, ну заебало же жутко, выше крыши, заебло, не могу больше, по самые гланды — сука, блять, пиздец! Мало было мудацких кодировок для мудацкого русского языка, мало намудили ёбаные энтузиасты разноплемённых организаций, 866, Latin-5, KOI-8, CP1256, RusAlt, Mac, ISO и ещё говна такого же, но, слава богу, чуть меньше распространившегося — теперь есть ещё UTF-8 и какой-то там следующий UTF и это уже полный пиздец, потому что наконец-то это стали внедрять, а не четыре года назад, когда придумали, и теперь текст на одном языке и в одной кодировке оказывается несовместимым сам с собой на одном компьютере в одной программе! Латиница с её неизменной ASCII таблицей как всегда вынурнула и из-под этой реформы, поэтому создаётся ощущение, что с английским по-прежнему всё в порядке …

Ненавижу всех технологических демократов, да пусть я бы по сию пору заворачивал письма в 7-битную кодировку и при обрезании восьмого битика умный KOI-8 перводил бы всё во всё равно читаемый волапюк, да лучше я в баре блядям буду подавать ананасовую воду, чем вам, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду.

Яростная Луна

Ещё анекдоты от Malcolm McDowell, он их охотно и увлекательно рассказывает, вообще его посвящённость презентациям и вопросам и ответам удивляет, он уже пожил, сегодня сетовал, выходя из зала, на усталость и выжатость, а всё же, увидев пару красивых женских ног, поздоровался и спросил — ну как оно всё? женщина польстительно соглашалась, но звезда уже ушла. Шутки и истории скорее театрального толка, сценического задора неголливудских мотивов, хотя обилие поминаемых имён и пертурбаций привязанных именно к этим именам дивит уже современным духом просвещённого калифорнийского кумовства.

Там я говорит, над фото буду смеяться, так, знаете, прямо взрыв хохота — так это фотограф, имя актёра, взял, сука и сфотографировал свой член (кстати, member) и даёт мне, перевёрнутым — а я сперва не понял, а потом — потом как захохотал, так что вы теперь будете знать на что я смотрю там на самом деле.

А вот ещё, я в футбол там играю, и как-то так получилось, что я бегу и мне мяч прямо в башку и в ворота — планировали, но он случайно попал и с первого кадра сняли, так вышло здорово … Так моя бывшая жена сыну говорит — вот смотри, как твой отец в футбол играл — и крутит ему этот фрагмент.

Снимали фильм на севере, на кресле-каталке я еду вдоль аллеи, а снимали типа скрытой камерой — и тут идёт настоящий епископ Кентерберийский, и я еду навстречу ему, качусь и в двух шагах от него встаю, распахиваю руки, о святой отец, свершилось чудо! а епископ посмотрел на меня ошарашено и убежал.

А дальше сам фильм, яростный Малькольм Макдауэл, неутомимый любовник, безумный Калигула, взрывной характер, дерзкий ангел — в кресле-каталке играет в пинг-понг с шахматистом и любит актрису, которая жена режиссёра, а вовсе не ту, которая была заявлена, когда он читал сценарий, и из-за которой и согласился играть.

копьеноши шорохов

копья, копья лично приносят ко мне — словно, словно глист я жирую в говне, хлопья, хлопьев слов передаточный пункт, хлоя, хлоя — зелени куст, ГДЕ Ж ТЫ МОЯ ЭПИСТУЛИНА, ГДЕ, в Вологде, Судогде или Пизде, в месте, где не гаснут огни. Терпко, жарко ждать и отнялась рука, мерка сантиметром калёным снята, голым лягу спать под заснеженный куст, дроля, я к тебе не вернусь, ГДЕ Ж ТЫ МОЯ ЭПИСТУЛИНА, ГДЕ, в Вологде, Судогде или Пизде, или везде*, или нигде**

* В каждой ветке, в звуке дивном, в каждом дальнем — поутру, и своим сургучным летом по листам затрепетало, растеклось и стало тало, я умру, меня заместо повезёт моей невесте, и комета пролетит — обезглавленный болид, и весенней полон жаждой одинокий инвалид, солнце встало и проделало кульбит.

** Ни в радостях, ни в боли, ни в страданье, не плакал я – нигде и никогда. разлуки лед мне обжигает руки. я не стыжусь бессильных слез разлуки – прощай, Париж! надолго. навсегда.