Гор


Город. Прорва.
Город как голод,
как ворвань.
Морок. Болен.
Клеем тенеты верёвок,
Полем — каким в Пизду полем,
Морем, ещё напиши
Море и горем и голем душистой души
Блять, напиши,
Вот, понял, пиши:
Догрань. Обуглен.
Срублен. Кругл
Бруд, груболап
Огромен и блуд
Огромен и да,
да, блуд
Облаплен и груб,
Грубоват, шершав
Шершаволап, мозолен
Золен? Золенген,
Кол, под лок
Оть .. отекать,
дышать, вышатать
кружевать, хватать,
дышать.
Болен.
Болен и нем
Немолен, неумолим, нетленн, немелодичен, нет, тел нет, аноним, мет — меток и меток на нём — рубец и шишка.
И шкура висит на молодом некостлявом теле, еле, да что там еле — пиши еле-еле, за ним волочится стать
Сталь и шпили и стать
Вдрызг. И в спину. И стать
тем местом, где скинув
Стать, стоят остовы,
Готовые лгать,
готовы кричать под стать кумачёвых плакатов
(Кто вы? Кто вы?)!
Остановитесь, куда вы, ребята, мы ваши плакаты, мы карты, мы латы — мы красн … заедает … мы красная рота рекламных солдат
Мы снедь молодая, гнедая
Мы зарево мира, министры
Рубиться готовы, кремниться, искриться
Головы рубить, натирать
Наващивать нити, свои арканы
Мы — кары, за ваши огрехи
Мы зарево зычной рекламы
Мы домотканны
Мы домнодымны
Мы данны
Мы демны
Мы дынны
МЫ ПРИТОРНО РОТКО ДЫННЫ
картинно

Посредники сообщающихся сосудов Grand Illusions

Переписываясь, сообщение не всегда доходит в том виде, в котором было отправлено. И не только по причинам кодирования/декодирования классической трёхчастной схемы коммуникационного акта.

Вот такое есть анекдот старинный:

Незадолго до Нового Года на почту приходит конверт, кому: Деду Морозу. Ну, бабы на почте сердобольные, не удержались, открыли, читают. А там написано:

“Дорогой Дедушка Мороз!

Пишет тебе Ванька Жуков, сирота. Живу я с дедой, и живём мы бедно. А на дворе зима. А играть мне с мальчишками во дворе не в чем — нету одёжки. Дед Мороз, пожалуйста подари мне шарфик, шапочку и варежки, чтобы я мог тоже играть в снежки и кататься на салазках.”

Бабы натурально всплакнули и решили мальчонке помочь. Скинулись, кто принёс нитки, кто спицы, и связали шарфик и шапочку. А на варежки не хватило нити. Ну, упаковали подарок, написали “от Деда Мороза” и отправили Ваньке Жукову. И ждут.

Вскоре получают письмо:

“Дорогой Дедушка Мороз!

Спасибо тебе большое!

Шапочку и шарфик получил.

А рукавички, наверное, на почте спиздили.”

А теперь я вам покажу хуй, насквозь прожжённый сифилисом

усилиями многочисленных авторов слову хуй более не соответствует хуй, но уже только и только Хуй — триединый, неделимый, с двумя первопрестольными апостольскими яйцами, предвечный, увенчанный, возведённый на царство, златоглавый.

Хуём уже ни купчиху, ни дочурку её не застращаешь! Уже и анахроничный анекдот кажется сущей бессмыслицей, когда в купе папаша выговаривают неотёсанному увальню, ходящему у того в сынках — дитя поди не ёбано, хуя во рту не держала, а ты при ней — посрать? Да что ж тут особенного такого, батюшки святы — всплеснёт руками просвещённая эмансипэ, о хуе имеющая представление весьма туманное, но твёрдое: хуй — он и в Африке Хуй!

Уже и Анашевич пишет Хуй во всех тяжких, да даже и на шмуцтитулах. И Этимология и Грамматика и Великая Хуёвая Парадигма — всё нарождено есть от единосущного Хуя нашего. хуй и хуй, и Хуй бы с ним. Нахуй он не нахуй. уже возлюбленный Барков, и живший грешно, да и окочурившийся смешно, стал лишь грамматическим казусом, заданием на дом: шёл хуй по хую, видит хуй на хую, взял хуй за хуй, посмотрел хуй на хуй, нахуя мне хуй, если я сам хуй, раскрутил хуй за хуй, и выкинул нахуй. Хуй разобрали на цитаты и заштамповали в образе. Кто только куда его не приторачивает, не тулит — совсем стыд потеряли, так и норовят без Хуя остаться. Впрочем, и этот простой сюжетец задействован.

Уже и хихикающие школьницы в накрахмаленный фартучках объясняют рдяным веснушчатым двоечникам: Как, святой отец, писать мне “по_хуй” — слитно иль врозь? Если, — отвечает отче, — тебя, отрок, интересует моё мнение относительно твоего вопроса, то слитно. А если глубина священный реки Иордан — то раздельно.

Да, Хуй пошёл в Народ. Мимо тёщиного дома я без шуток не хожу — то ей хуй в окошко суну, то ей жопу покажу. Это частушка самого весёлого Хуя, бушующего и безутешного, где тёща образно изображена в качестве матери жены мужа. То есть народ — это он и есть, наш соборный собачий Хуй. То есть нет. Хуй — это сама душа въедливого народа, ироничного и сметливого. Хуй это Душа Народа.

А тёща — это мать жены Хуя. Но тёща — это народ. А разговор я вёл (сам с собой, тихонько давайте, в полголоса) о том, что вот надо же — великая вселенская мать-моржиха всякого Хуя, кровавая дательница жизни есть Пизда. Так хватит же развеществлять Хуй! И пора уж начать снимать ореол романтической упрямости и с Пизды тоже! Чтоб без пизды, по живому, игриво!

P.S. Размышления навеяны дунувшим из динамиков бореем группы Ленинград с композицией Побрей Пизду, слушая которую был самолично пойман на зябком ёжении. Эстетическом дискомфорте. Не комильфо, размышлялось, прокуренным хором басгитаристов петь такое прямо в микрофон. Прямо Такое! А потом поразмыслил, да и решил — да и Хуй с ними, пусть поют, деконструируют … Мне так похуй. Что я, в самом деле, Пизды не видел?

The page cannot be found

The page cannot be found
Due to WorldCom bankruptcy

The page you are looking for might have been hosted by WorldCom division, had its name changed to MCI Neighborhood, or is temporarily or permanently broken.


Please try the following:

  • If you dialed this number by intention, make sure that you do not contain offensive content for the officials.
  • Open Yellow Pages, and then look for links to the information you want.
  • Click the Get lost! button to try another link.

HTTP 404 – File not found
Internet Information Services


Technical Information (for support personnel)

Гордое имя Ленин

Русский язык непрерывно развивается и совершенствуется. Не так давно в массовый обиход вошёл Невидимый Артикль Философской Артикуляци (НАФА), который отчётливее всего проступает при письме. Этот артикль возводит банальное слово на небанальный уровень, например слово алёша до уровня Алёши. Впрочем, это плохой пример, тут двойной фляк, и ещё инверсия и выход за пределы структуры. Но этот сложный пример иллюстрирует вообще принцип НАФА. Простой пример — мама мыла Раму. Наглядно видим чудовищный семантический сдвиг, когда ничего не подозревающая рама обращается в объект многомиллионной рефлексии. Конечно, пример «Мама мыла раму» много нагляднее, но он не вычленяет структуру так открыто, как надо для иллюстрации, наслаивая Возможное Начало Предложения с НАФАй.

Невидимый Артикль Философской Артикуляции (НАФА) проявляется на письме капителью. Специальные случаи состоят в снятии напряжения строчником, но этот приём я бы назвал Невидимым Артиклем Философской деАртикуляции, НАФдА. Традиционная парадигма капители (заглавной буквы) представляет выделение интонацией, уважительным тоном голоса и обособлением самого слова (имени обозначаемого). Новый подход позволяет объяснить то же явление кратче и ёмче: Раньше (это не начало предложения, приём уже действует) собственные имена выделялись Прописными, знаменующими Почёт и Уважение.

Нынче Пропись в Почёте — ввод её в Текст всегда намекает на Ум и Концептуализм Загородных Действий (на самом деле впрямую указует). Но как отличить знающих от кичащихся, званых от призванных? Прописные буквы имён собственных отличаются от прописных бук Невидимого Артикля Философской Артикуляции наличием именно этого артикля. Вся беда в том, что он невидим. Некоторыми, не могущими отличить кровать от Кровати. москвы от Москвы. леса рук от Леса рук и от леса Рук. тука от Тука. Хуя от хуя. Вообще нихуя не могущие отличить, Некоторые.

НАФА полностью выводит слово из привычного обихода, предполагая предуведомлённое артиклем слово сразу, напрямую заменять понятием, минуя процесс связки означающего и означаемого. НАФА есть короткий путь к сути. Но НАФА не помогает достичь ни сатори, ни Сатори. ни в тексте, ни в Жизни. НАФА помогает отстегнуть ставший коротким поводок от привычной семемы и шепнуть вслед прижатой комбинации клавиши и модификатора её надстрочного индекса — лети, мой планер, лети, неси к облакам гордое слово — Ленин.

Существует две модификации НАФА. Первая есть НАФдА, см.выше, вторая же есть — Невидимый Артикль Философской идеоАртикуляци. НАФиА, как и НАФдА есть частные случаи использования артикля в особо агрессивных средах. Так, НАФиА призвана развоплощать сбывшееся, расчеловечивать личное. В самом вышеприведённом примере с алёшей декомпозированный герой с Зияющим, хоть и невидимым Артиклем идеоАртикуляции, подвергается присоединению обычного невидимого артикля философской артикуляции, которые в своём уникальном взаимодействии выступают как инверсный Невидимый Артикль Философской идеоАртикуляци, укрупняющий алёшу до величины собственной заглавной в имени, Алёши, и в то же время создающий контекст дессименизированного персонажа, которым мог бы оказаться любой из нас, из нашего модного манадного кластера.

Невидимый артикль позволяет бесконечно сложное сочетание своих модификаций, каждая из которых изменяет поведение результирующего артикля. В правило аддитивности невидимых философских артиклей полноправно входят все четыре квантора; также предикативная логика оказывается вполне рабочей для всего множества артиклей.

Гордое имя Ленин – лучший пример для полного осознания законов невидимых артиклей философской артикуляции, их наслаивания и взаимоотклонения.

Имена-имёнца

перенося академичность ссылок в расхлябанность эссеистики получаем явление перекладывания смысла на референта. Т.е. вместо ожидаемых рефлексий имеем неожиданные рефракции. Имя автора становится всем корпусом его работ, персонажи оказываются обросшими моллюсками коннотаций всей прежней его (персонажа) критики, и т.д. — сплошная непроходимая синекдоха авторитарности, которая, будучи рассмотрена в контексте жанра, выходит чистым силлепсом.

Попытка порождения в эссеистике контекста лишь путём введения ангажированных имён мне представляется прагматически неудачной.

<все ниженеследующие имена, комментарии, примеры и пояснения были удалены по соображением эстетического характера>

sapienti sat est

Царизм

Вилорог, винторогая антилопа (Antilocapra americana), жвачное животное, единственный вид семейства вилорогов (Antilocapridae). Длина тела 100-130 см, высота в плечах 80-100 см. У самцов короткие (до 30 см), толстые рога,

Любопытен этот оценочный идиотизм описателя — если длина тела 100 см, а длина рогов 30 см, то с чем сравнивал исследователь, чтобы получить оценку “короткие”? Со слоновьим хуем? Вероятно, вообще с идеальным семейными рогами, центр которых нигде, а длина везде.

Это статья из БСЭ, она полна шедевров. Впрочем, эта текст, конечно, не должен был бы заслужить моего царственного внимания, когда не был бы столь наглядной иллюстрацией тотального безъязычья, косности и идиотизма, давно и прочно царящих. Давно. И Прочно. Воцарившихся. И царящих.

Заканчивается эта научная статья из академического издания — из Энициклопедии! — плачевно. Трагедийно-комично. Убедительная просьба к себе самому не смеяться, я же на работе:

(Вилорог)
Сильно истреблён,
во многих местах исчез.
Находится под охраной;
в некоторых местах содержится в загонах.

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.