Человек и Кошка

Человек, лениво чеша себя за ухом: А что, котейка, не испить ли нам с тобой чая?
Кошка, неподвижно лёжа на паласе:
Ч: Чай — дело полезное, прочищает печень и почки лучше всякой микстуры
К, зажмурив один глаз:
Ч: Да, я определённо непрочь выпить чайку. А ты что думаешь по этому поводу — поворачивается к кошке
К:
Ч: Твоё безразличие меня пугает, как если бы мой чай не предполагал для тебя нового молока, ласкового поджопинка и вообще дружеского участия в твоей кошачьей доле
К, вытягивая перед собой лапы:
Ч: Я обещал давеча одной премилой особе не курить, но думаю тайно нарушить слово, ты, я надеюсь, не выдашь меня, котейка?
К, закрывая глаза и кладя голову на лапы:
Ч, хлопая себя по карманам: Что-то ты сегодня молчалива, а? Или это полнолуние так на тебя влияет
К:
Ч: Это никуда не годится. Иди ко мне, я тебя пожалею — бьёт себя ладонью по коленке
К, стуча хвостом по паласу, следит за рукой:
Ч: Ну, как хочешь. А я погожу чай пить, пока ты ко мне не присоединишься

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.

Ночь и аптека

Ночь и аптека стоят симметрично на краю сцены, равноудалённо от гипотетического центра сцены.
Ночь, прочистив горло: кого я только не заставала в пути …
Аптека, бодро, задорно: эфедрин, девочки, без рецепта
Н: нарочных, везущих депеши, любовников, обессиленных желанием, назойливые звёзды, видные только мной, почтовые дилижансы с кучерами, задремавшими на козлах
А: марганцовка, копеек
Н: бредущих по мощёным брусчаткой улицам путников, притихшие в поле шалаши, блестящую луной реку, браконьеров-рыболовов, укрывающихся от меня лодкой, словно плащом
А: мои двери всегда приветливо распахнуты для больных, лучшие специалисты города окажут необходимую консультацию
Н: идущие караваны, спешивающиеся при моём приближении, разбивающие шумный лагерь едва завидя мой приход
А: эффективно бросит курить поможет средство
Н: окна домов, гаснущие при наступлении меня, разгар бала с зажжёными в мою честь свечьми на бронзовых шандалах
А: моя неоновая реклама укажет на моё расположение
Н: головы, повёрнутые прочь от меня
А: в жизни каждого человека наступает момент, когда я оказываюсь необходима
Н: аптеку, закрытую на переоборудование
А: я и ночью служу людям, освещая улицу своей вывеской

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.

Девочка и шар

Девочка: Я маленькая девочка, в сторону — обозначаю себя на сцене, на мне синяя юбка, в сторону — пьеса, похоже, для слепых, скакалка моя упала в реку, в сторону, выдыхая — ух!
Выкатывается шар.
Д: Шар катящийся, куда ты бежишь, гда шарята твои, на кого ты покинул Сферу?
Ш:
Д: Вот бы на тебя залезть!
Ш:
Д: Пусть на мне сандалики, а не балетные тапочки, и простая плиссированная юбка, а не пачка, но я всё же оседлаю тебя, несносный шар!
Ш:
Д: Стой! Погоди, шарик, не торопись, у тебя впереди ещё много полянок и маленьких девочек и тропинок и мостков через ручей и голубого марева, а у меня ты единственный
Ш:
Д, закидывая ногу: вот так, сейчас мы на тебя залезем
залезает на шар, победоносно оглядывается по сторонам, потом соединяет руки над головой и чуть кривится, хотя шар послушно неподвижен
из тумана выходит фотограф

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.

Человек и Кошка

Человек, лениво чеша себя за ухом: А что, котейка, не испить ли нам с тобой чая?
Кошка, неподвижно лёжа на паласе:
Ч: Чай — дело полезное, прочищает печень и почки лучше всякой микстуры
К, зажмурив один глаз:
Ч: Да, я определённо непрочь выпить чайку. А ты что думаешь по этому поводу — поворачивается к кошке
К:
Ч: Твоё безразличие меня пугает, как если бы мой чай не предполагал для тебя нового молока, ласкового поджопинка и вообще дружеского участия в твоей кошачьей доле
К, вытягивая перед собой лапы:
Ч: Я обещал давеча одной премилой особе не курить, но думаю тайно нарушить слово, ты, я надеюсь, не выдашь меня, котейка?
К, закрывая глаза и кладя голову на лапы:
Ч, хлопая себя по карманам: Что-то ты сегодня молчалива, а? Или это полнолуние так на тебя влияет
К:
Ч: Это никуда не годится. Иди ко мне, я тебя пожалею — бьёт себя ладонью по коленке
К, стуча хвостом по паласу, следит за рукой:
Ч: Ну, как хочешь. А я погожу чай пить, пока ты ко мне не присоединишься

Ночь и аптека

Ночь и аптека стоят симметрично на краю сцены, равноудалённо от гипотетического центра сцены.
Ночь, прочистив горло: кого я только не заставала в пути …
Аптека, бодро, задорно: эфедрин, девочки, без рецепта
Н: нарочных, везущих депеши, любовников, обессиленных желанием, назойливые звёзды, видные только мной, почтовые дилижансы с кучерами, задремавшими на козлах
А: марганцовка, копеек
Н: бредущих по мощёным брусчаткой улицам путников, притихшие в поле шалаши, блестящую луной реку, браконьеров-рыболовов, укрывающихся от меня лодкой, словно плащом
А: мои двери всегда приветливо распахнуты для больных, лучшие специалисты города окажут необходимую консультацию
Н: идущие караваны, спешивающиеся при моём приближении, разбивающие шумный лагерь едва завидя мой приход
А: эффективно бросит курить поможет средство
Н: окна домов, гаснущие при наступлении меня, разгар бала с зажжёными в мою честь свечьми на бронзовых шандалах
А: моя неоновая реклама укажет на моё расположение
Н: головы, повёрнутые прочь от меня
А: в жизни каждого человека наступает момент, когда я оказываюсь необходима
Н: аптеку, закрытую на переоборудование
А: я и ночью служу людям, освещая улицу своей вывеской

Девочка и шар

Девочка: Я маленькая девочка, в сторону — обозначаю себя на сцене, на мне синяя юбка, в сторону — пьеса, похоже, для слепых, скакалка моя упала в реку, в сторону, выдыхая — ух!
Выкатывается шар.
Д: Шар катящийся, куда ты бежишь, гда шарята твои, на кого ты покинул Сферу?
Ш:
Д: Вот бы на тебя залезть!
Ш:
Д: Пусть на мне сандалики, а не балетные тапочки, и простая плиссированная юбка, а не пачка, но я всё же оседлаю тебя, несносный шар!
Ш:
Д: Стой! Погоди, шарик, не торопись, у тебя впереди ещё много полянок и маленьких девочек и тропинок и мостков через ручей и голубого марева, а у меня ты единственный
Ш:
Д, закидывая ногу: вот так, сейчас мы на тебя залезем
залезает на шар, победоносно оглядывается по сторонам, потом соединяет руки над головой и чуть кривится, хотя шар послушно неподвижен
из тумана выходит фотограф

Вальс для Даши К

Диск кружится, диск вертится
Словно шар земной
Как зовут тебя девица
Здравствуй Даша Кавицкая
Потанцуй со мной

Можно я тебя под пояс
Обниму, прижму
Не смущайся, в танце можно

Ты мне нравишься, ты знаешь?
Девочка моя

Как ногами ты шагаешь

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.

Кондиционер для сухих и тусклых волос “кокос”

И-ии, раз! Ух, выдохнули, понеслось: тусклые волосы тусклым людям, тусклым улицам, тусклым прогорклым сухим скелетам, тускнея, они, покачиваясь, звенят, их бреет налысо врач, выбрил лобок и подмышки — темнее темени они, и пьяный бородач кричит “анестезию мне, анестезию!”, скелет робеет, он — спотыкач, он коробейник с хлороформом, который, кстати, удаляет не боль, но память о боли, котороя некстати в ноздри, и дальше на подкорке рвёт борозды, и страньше, страньше, страньше; глаза всё тоньше, оловянней, из них внезапно слёзы и волосы и ватные зрачки и в горле комом водоросль, пошли уже на кухню, пить чай без сахара, привстав на стуле, качается фонарь и сумрак тусклый мешает различать цвет страха, чужие руки суше, суше, суше и наголо.

Ламбада, пальмы, веера из листьев, на ветке обезьяны пляшут кукарачу, вот учудили, отчебучили шальные, седой потомок хлопает в ладоши, движим не жаждой жизни или наживы, но маленькой лошадью цвета неброского, серого, ноского в тон шевелюре пожилого жокея; уморительные мартышки крадут со столов туристов вилки и ложки, меню и туристы нисколько не обижаются, а оставляют щедрые чаевые, шалея от безнаказанности приматов, их волосатости, распущенности нравов, задавая себе вопрос, не пошла ли их жизнь наперекосяк начиная класса с десятого, ошарашенно наблюдая как совокупляются в миске с салатом чьи-то цепкие лапы, кажется куратора парка, недавно ласкавшие пони, кто они, кто они, кто они и насмарку.

Чих до прочистки пазух, до отрыжки, до синих яблок на асфальте, до сальсы в баре, до чикиты с розой в непрочном взгляде, до часослова начиная с иже, после которого наступит ясность, чёткость, покладистость, прозрачность, еси на небеси, помилуй, но не мя, а нас, перегородки сжёгших за понюшку, спешивших в туалет, как в первый класс, как позже на зачёт, пустивши юшку, как в первый раз ребята во дворе воткнули в зубы дуру-папиросу, и лёжа на кровавой мураве, всё думалось: я её первый, первый, первый, боже мой кокосе, мы казнены асфиксией зимы, мы выпавшего снега первотропы, и наша жизнь и наша смерть взаймы — кокосом припорошенное фото.

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.

Кондиционер для сухих и тусклых волос “кокос”

И-ии, раз! Ух, выдохнули, понеслось: тусклые волосы тусклым людям, тусклым улицам, тусклым прогорклым сухим скелетам, тускнея, они, покачиваясь, звенят, их бреет налысо врач, выбрил лобок и подмышки — темнее темени они, и пьяный бородач кричит “анестезию мне, анестезию!”, скелет робеет, он — спотыкач, он коробейник с хлороформом, который, кстати, удаляет не боль, но память о боли, котороя некстати в ноздри, и дальше на подкорке рвёт борозды, и страньше, страньше, страньше; глаза всё тоньше, оловянней, из них внезапно слёзы и волосы и ватные зрачки и в горле комом водоросль, пошли уже на кухню, пить чай без сахара, привстав на стуле, качается фонарь и сумрак тусклый мешает различать цвет страха, чужие руки суше, суше, суше и наголо.

Ламбада, пальмы, веера из листьев, на ветке обезьяны пляшут кукарачу, вот учудили, отчебучили шальные, седой потомок хлопает в ладоши, движим не жаждой жизни или наживы, но маленькой лошадью цвета неброского, серого, ноского в тон шевелюре пожилого жокея; уморительные мартышки крадут со столов туристов вилки и ложки, меню и туристы нисколько не обижаются, а оставляют щедрые чаевые, шалея от безнаказанности приматов, их волосатости, распущенности нравов, задавая себе вопрос, не пошла ли их жизнь наперекосяк начиная класса с десятого, ошарашенно наблюдая как совокупляются в миске с салатом чьи-то цепкие лапы, кажется куратора парка, недавно ласкавшие пони, кто они, кто они, кто они и насмарку.

Чих до прочистки пазух, до отрыжки, до синих яблок на асфальте, до сальсы в баре, до чикиты с розой в непрочном взгляде, до часослова начиная с иже, после которого наступит ясность, чёткость, покладистость, прозрачность, еси на небеси, помилуй, но не мя, а нас, перегородки сжёгших за понюшку, спешивших в туалет, как в первый класс, как позже на зачёт, пустивши юшку, как в первый раз ребята во дворе воткнули в зубы дуру-папиросу, и лёжа на кровавой мураве, всё думалось: я её первый, первый, первый, боже мой кокосе, мы казнены асфиксией зимы, мы выпавшего снега первотропы, и наша жизнь и наша смерть взаймы — кокосом припорошенное фото.

Сказка себе на но

Давай договоримся:

Шли двое, несли салазки.

Без ажиотажа и истерик.

Им навстречу другие двое

Договорились?

У встречных лыжи и лыжня
У идущих — салазки и в жиру полозья.

А не задать ли салазочникам тумаков — думают не наши двое. А наши двое пошустрее ненаших двоих мозгуют — не вскочить ли в санки и не просвистеть ли с горы? Удали у наших двоих мно, варежки новые, только знай отталкивайся да свисти.

Так и поступили — не наши двое нашим двоим тумаков накидали, а наши знай свистят и новыми варежками от земли отталкиваются.

Как говорил Талейран за обедом, услышав шум уличного убоя — наши, кажется, побеждают. Было бы странно пояснять ход его мысли.

И пошли наши мастить лыжню. И день выдался таким погожим, морозным и ясным.

Ну что опять? Договорились же, кто наши ещё в начале!

Originally published at Черенок от лопаты. Please leave any comments there.