Дорогая Бабушка Vol.VI (спать хочется)

Альпинист падал со скалы, когда его подхватила на руки Дорогая Бабушка. Мама! — кричал незадачливый скалолаз, но явилась Бабушка. Она обняла его мягко и плотно, приторно, будто пуховая перина на чердаке, и вознесла на небеса. Я умер? — ни от облегчённо, ни то взволнованно спросил альпинист.

Дурак, пей час, нос красный совсем и руки, небось, закоченели, — отвечала Дорогая Бабушка. Рукавички-то сними — добавила она строже, и из-под бровей посмотрела. Альпинист решил про себя, что если чай будет вкусным, то он попал в Рай, а если невкусным, то в Ад. Чай был пустым, озябшим рукам было горячо до боли держать обжигающую алюминиевую кружку. Наёбка — смекнул альпинист и охлопал себя по карманам. Альпеншток, титановые карабины, пачка ватры — всё гнездилось на местах, крепёжные крючья больно впились в бедро, когда он неуклюже повернулся оглядеться.

<...>

Дорогая Бабушка, можно мне сахар, — робко начал падальщик. На слоге “хар” пространство вокруг прояснилось, колыхающаяся опора исчезла вместе с горячим чаем, он потянулся за положенными поодаль гортексовскими перчатками, но вокруг только свистел ледяной воздух, прочерчивая красные фианитовые полосы на щеках, а под ним проносились далёкие горы. Бывший парашютист, он на глаз оценил высоту и понял, что сейчас он выше всего, откуда когда-либо прыгал. Он также понял, что его лёгкие сейчас лопнут от перепада давления и закричал что было сил: Дорогая Бабушка!

Лицо Бабушки проступило на месте солнца, ласковые морщинки разошлись от уголков её улыбки во все стороны, и внутри затылка он услышал: сахар — это снег.

Подперев голову, Дорогая Бабушка слюнявила химический карандаш, чтобы тот писал синим, и бормотала — так мы и оставим его лететь, соколика, так пусть и летит, от начала до конца страницы. В квартире было тихо, дремотно. Упорный внучок не оставлял безуспешные пока попытки перелезть через манеж.

Дорогая Бабушка Vol. V (заколдованный мальчик)

дорогая бабушка!
живя в саду
я часто смотрю на опушку
а не на звезду
о которой ты говорила,
шутя с огнём,
что в моих силах
переродиться пнём
а не звездой
ныряющей в пруд,
шипя. чернозём
вокруг
дарит надежду
что к лету пущу росток,
поднакоплю корней.
пока мой сруб
жопам дарит уют,
в том числе твоей.
кстати, пока я тут —
многие срут
в том углу,
рядом с малиной,
которую мама любила,
пока не заколосилась во рву
и комбайнёр, что приходил,
истолок её стебли в крупу.
Теперь
по её стерне
пробежать
скорее нет
чем да

Дорогая Бабушка vol. IV (в войну)

студень жидок, студень прыток
он студён
я не выдам под пытками,
на ком женён
но если студня предложат,
по хорошему
без нажима, то стану может
есть его ковшом
и рассказывать байки
да всё не про меня
а про деревенских забияк
которые трещат на байках
мимо старушек с лукошками
семенящих мимо сельпо
с печёными калачами
платком на плечах
воспоминаниями о войне
о том, как федька-иуда
выдал за фунт студня
сарай, где было зерно
потом Его била его по голове
по щекам, но поздно —
отравился и умер
а нынче, думают бабки,
всюду нужны бабки
а мы не нужны нигде
денег едва хватает
на бензин и новый мопед,
кажется, откладывается
и деда, обжору,
не видно нигде
уже лет сорок
или шестьдесят
он переел в войну,
как говорят, но гад
вроде проехал на байке
минуту назад
и встаёт вопрос
переел или переехал
во рту от этого
почему-то сладко

о вещем

На забытый дома телефон звонили люди,
Что приятно, но отчуждённость от трубки печалит.
Например, Олег оставил двуязычное сообщение,
Обещая в Saturday Night много особенного.
В этот вечер мы ходили в испанский ресторан Ибица,
Где действительно было очень вкусно.
Терзаюсь возможностями — хочу позвонить Олегу
В прошлую субботу, договориться увидеться,
Посидеть за чашкой кофе с джин-тоником,
Цедить backreference, много смеяться,
Выкурить первые три сигареты за три недели,
Расспросить его кто он и как он,
Ибо единственный мне известный Олег
Никогда не звонит мне, вернее, ни разу не звякнул
За минувшие вот уже два года знакомства.
И поэтому подобная встреча могла бы
Действительно стать сюрпризом,
Тем более, что есть вероятность,
Что этот вовсе не тот Олег, о котором я думаю

Встреча культурных героев

Раз Колоб пришёл к Дорогой Бабушке
— Сколько? — спросил Колоб
— Дорого, — ответила бабушка
— Дорогая Бабушка, мне нужно
Сердобольная, конечно, сжалилась, сжала сухую морщинистую грудь и прыснула на Колоба молоком. Колоб впитал в себя влагу, пообещал расплатиться при первой возможности, и укатил в Сызрань.
Так Колоб ушёл от Дорогой Бабушки

Долго ли, коротко ли, а вот уже Дорогая Бабушка приходит к Колобу
— Сколько, Колоб?
— Бабушка, могу только блинами
— Колоб, не кочевряжься
— Могу пончиками! Оладьями! Оладьями возьмёшь? Ладные, овальные, у меня к ним кленовый сироп припасён и ореховое масло.
— Колоб, ты фигляр! — прошамкала Дорогая бабушка, печально махнула рукой и, спотыкаясь, отошла в кусты
Так Дорогая Бабушка ушла от Колоба

Колоб лежал в печи и грелся. Бока его румянились, руки разомлели и льнули к ногам, голова была наполнена вязким тестом. Колоб млел. Заслонка внезапно отворилась, в бок Колоба вонзился ухват. Бабушка, Дорогая, помилосердствуй, почто держимордствуешь — зашкварчал Колоб. Тьфу-ты, ну-ты, совсем ополоумела на старости лет — покачала головой Бабушка, выдернула ухват, взяла деревянную лопату и подхватила Колоба под брюхо. Ну-с, сейчас мы тебя станем есть — нахмурив брови, шутила Дорогая Бабушка. Колоб тоже понарошку закручинился, повернулся к Дорогой Бабушке пронзённым боком и стал вытекать из себя. Не ешь меня, прошептал он, я тебе ещё. Да, ты ещё не готов — согласилась Бабушка и поставила Колоба обратно в печь.
Так Дорогая Бабушка спасла Колоба от обеда.

Дорогая Бабушка вязала хоккейный шарф, всякий вечер распуская его до буквы Т. Оставшийся АК она не могла закончить уже пол-года и внук с каждым днём все чаше спрашивал: Дорогая Бабушка, скоро матч, а я без шарфа, доколе же терпеть? Не ходи на стадион, не бери с собой Колоба, и будет у тебя жизнь полная, как холодильник. Внук считал Дорогую Бабушку если не малохольной, то с придурью, он громко хлопнул в ладоши, выражая недовольство, и пошёл прочь из комнаты. По дороге он нагнулся, отщипнул от Колоба, лежавшего подле горемычной кружевницы, кусочек, проглотил его, поперхнулся, закашлялся, упал на спицы, выколол себе оба глаза, не пошёл на матч, растолстел и до тридцати трёх лет провёл на печи, пока случайно не прозрел, встал и всё-таки пошёл.
Так Колоб спас Дорогую Бабушку от поражения.

Асисяй

Приезжай поскорее — я побрею пизду и подмышки,
Схожу за вином.
Постарела. Ты тоже, малыш, держишься молодцом.
Выйдем из дома
Сядем в саду
Закурим о жизни
Смешно

Рассказать о своём передвижнике
(Как я их всех называю)
Немолодом, высоком
Как он что-то во мне передвигает,
Порой часами с видимым интересом
Елозит, кряхтит, чихает
Вроде бы как сношает
А может об этом
Не стоит
От этого очень и очень
Тоскливо
Ах да, экивоки —
Их больше нету.

Приезжай, я надену дырявый халат без пуговиц,
Ты не сможешь сдержаться и схватишь меня за грудь.
Поебёшь, пока нам не наскучит,
И уедешь в своё загадочное куда-нибудь,
Когда стихнут машины на улице.
В добрый путь.

К вопросам языка

гор гер гвоц нравится — но почему?
Почему лучше, чем пырк-пырк-бзы?

Алексей Крученых

В качестве примера возможности передачи звуками любого предмета он произнёс несколько фраз на заумном языке и стал уверять аудиторию, что дал звуковой портрет петроградского журналиста Н. Н. Брешко-Брешковского.

Дорогая Бабушка, Vol.III (седость)

Кто целовал?

И когда на оживленный дансинг,
Где-нибудь в Берлине или Вене,
Вы войдете в скромном туалете,
Праздные зеваки и вивёры
Девушку кремневую увидят
И смутятся плоскодонным сердцем.
Отчего так чуждо и знакомо
Это пламя, скрытое под спудом,
Эта дикая, глухая воля,
Эти волны черного раденья?

Дорогая Бабушка моя
Я наблюдаю в окне снегиря
И думаю:
Твоя одинокая старость
Не спасла твой жар от пожара

Этот жар отсырел и пал
Мокрым пеплом к твоим ногам
Хоть пылал как дуга огня
Вспышка магния как и лава
Но пришла и пожрала ржа
Была плазма, а стало сало

Твои волосы — серый плед
Взбитый волнами на голове
Хлопья гари к рукам прилипли
Словно чёрного жемчуга нити
За которым нырял мальчуган,
Подносил из ракушек выпить
Моим дедушкой он не стал
Мои дедушкой он побит

Моя Бабушка, Дорогая
Ты сидишь у окна, наблюдая
Облака, что сбиваются в стаи.

Дорогая Бабушка, Vol. II (ясли)

I.

Однажды Дорогая Бабушка пришла и не смогла уйти
О, наша милая старушка, куда ведут тебя пути?
Когда ты шла сквозь переулки и гам толпы
Ты растеряла прибаутки и съела внучека блины

В дороге было очень холодно, лишь стук копыт
Свинцовой дробью бился в голову и ныл артрит
Но позади лежит дорога, ты в дом пришла
Кашне надела, смотришь строго, совсем одна

Наедине с детьми огромными, в густом лесу
Тебе и страшно и просторно и ноет прыщик на носу

II.

Что с нами будет, Дорогая Бабушка
Как мы умрём, как будем жить?
Ты к нам пришла и нам так радостно
Так весело тебя любить

Нет, бабушка, не оборачивайся
Не надо, не смотри в окно …
Но поздно, поздно!
И сторож, грядки околачивая,
Прохаркал хрипло — Nevermore

III.

В каморке Карла, великана,
Сидела Бабушка, вдова,
Смотрела пред собою прямо
Как будто бы была жива

Моя малышка, Дорогая
Бабу’шка, я не виноват …
Встань, бабка! Выйди из избушки!
Иди дорогой в Детский Сад.