три звёздочки

гулять
блять
гротеск
блять
гортекс
блять
протез
блять
зубной
блять
искать
блять
кричать
блять
нашёл
блять
щегол
блять
смотри
блять
костьми
блять
легли
блять
а ты
блять
опять
блять?

на расхлябанном фиакре

обретя таратайку, и не зная ещё ни имени погонщика, ни высоты облучка, ни марки упряжи, ни даже размера оглобли — то есть пребывания в полном неведении отностительно экипажа — шестого дня последнего месяца свой покорный слуга трясся по объездной, включив радио вместо часов и с удивлением рассматривая рукоять водоплюя

вровень со мной трусили негры. тарантас их знавал лучшее времена, одна из дверей покосилась, краска местами начала отшелушиваться. один из пассажиров оживлённо жестикулировал в открытое окно, делая мне знаки, сперва показавшиеся мне каббалистическими и, вероятно, приняв меня за лидера праворадикальной группировки “чёрная партера” ввиду моих припухших губ и насупленного взгляда

по здравому размышлению, взвесив все за и против, а также приветливо улыбнувшись в ответ, я пришёл к выводу, что фонари мои не горят. Приглядевшись, я увидел, что в салоне было темно. Как это жизненно верно — скорбя, выдохнул я. Братья же мои, видя моё бедственное положение, и не зная о моей врождённой нокталопии, желали мне добра с спасения души во христе, а потому сигнализировали мне о моих же бедах. Всё-таки мы, чёрные, — одна семья, — с умилением подумалось мне. Нащупав чёрный отросток, отходящий от основания штурвала, я покрутил верньер на черенке аппендикса и таким образом тускло осветил помещение.

с улыбкой должной вежливости я обернулся к наставникам. смеясь, белозубый спутник продолжал сигнализировать — он двигал одной рукой, ведя навстречу вторую. не будучи знаком с корабельной системой обмена сообщениями, я попытался декодировать послание в терминах управления самодвижущимся судном. не разгадав ребус, я перевёл взгляд на дорогу — чернь кралась по ней впереди меня. какая верная жизненная метафора — снова подумалось мне. вперёдсмотрящие лампы! — осенило меня через миг. доселе тусклый свет озарял лишь салон, тлела лучина его внутренней подсветки, вяло освещая нутрь болида, но не наружу его. да и что мне было за дело до окрестностей! Впрочем, законе есть закон и путешествие без выставленного вперёд прожектора с положенной уставом силой люмен возобранялось и в целом полагалось некамильфо

картинно хлопнув себя по лбу, я повернул вертел на следующую ступень. луч плотного белого света упёрся в мокрый асфальт. поклонившись, я мысленно возблагодарил сторожей моих за долготерпение и снисхождение к скудоумию малых сих. каково же было моё удивление, когда настырный попутчик повторил серию загадочного рукоблудия, улыбаясь нестерпимым в ночи полумесяцем. не в силах и далее оставаться во тьме, всем сердцем своим желая прозреть, я на полном ходу распахнул ставни и прокричал во влажном ночном воздухе: что вверх, че? окрик мой не обескуражил негра, он знал тайный язык также хорошо как и я. притушив улыбку, он смиренно ответил

спички есть?

Заморозки

в одно окне замёрзла одна программа
а в другом другая
одно окно георгафически отстоит от другого на сорок девять миль
всё в природе взаимосвязано
где-то вовсе снег сыпет
окрест пока лишь холодно

To: Matilda Tusq :sharpnesseet@burncousa.com:

мне пишет тусклая матильда —
имею реплики часов
могу роллекс, могу мон блан
они даставят наслажденье
не мне, но вам, и только вам
проклятый спам, голодный спам!
уйди, проклятая матильда
я не люблю твоих часов
твоих скрипучих голосов
твоих немытых волосов
в зубчатом точном механизме
изыди, наважденье века,
исчезни с простыней земли
в машинном масле утони
слюной горючей захлебнись
изображая аппетит
умри, фальшифая утеха