Ньюсос

мы гуляли, гуляли,
уставали, вставали
с лавок, скамеек;
сумрак был разлит уже
и гульба* и мимо
спешащая по тёмным своим как кожа делам голытьба
в рубашках,
непременно распахнутых
от кадыка до пупа,
с бородами
или вовсе безбровые,
семенящие в никуда,
бегущие,
как ток по проводам
мог бы бежать по подворотням
от космического поджопника
их кристаллической решётки
расшатаны пуще нервов
поэтому на ходу, завидев идущих,
они чертыхаются,
крестятся, достают из-за пазухи бумажный стакан
торопясь, просят подать,
шебутно удаляются,
ошарашенные ответом на другом языке,
который не хинди и не суахили,
но понимающие, что — нет,
здесь подают не по сегодня,
и прибавляющие ход, чтобы догнать
то время, попав попутно в то место,
в котором всегда всё бесплатно,
всего навалом,
и президент США — негритос
и нет нас,
славян,
которым
всё до пизды
даже команда SOS
(отсоси)
никого не ебёт,
когда такие погоды стоят.
ну и вот, всё хорошо,
никто не сосёт
все гуляют

______________
* была тоже разлита

Пропаганда технологий

Предположим, что Лукич прав.

Пусть передовые технологии, ведущие к гиперперепроизводству, освободительны в том смысле, что они меняют состояние социального поля вплоть до элиминации политических антогонизмов.

Тогда, настраивая личную страницу в гугле (http://www.google.com/ig) можно сделать следующее:
Add content -> Create a section -> lj.rossia.org/users/stickshift/data/atom -> Go

И вуаля! stickshifta можно поменять, но не далее panarchista. Иначе настанет реакция и тёмные века, если livejournal.com/users/uniqum/data/atom вбить, например

Appendix: комиссионный гардероб

Комиссионный гардероб гарантирует наличие артикула изделия, но не идентичность сданному. Сдав сегодня новёхонький в тонкую полоску пиджак через какой-нибудь час вы заберёте чёрный отутюженный верх с шёлковыми обшлагами рукавов или кургузый клетчатый твид отставного посла ордена карликовых чердачников. Первостепенно, что другого гардероба нет, и есть только комиссионный, и все ходят снятые с ловких плеч, отутюженные дуралеи чужого карнавала, и редко кому выпадает синий тщедушный китель ордена, редко.

Appendix: плотной двери

Плотной, комковатой, вязкой на ощупь и обрубь, бурой внутренне и крашенной дешёвыми олийными красками, масляниственными, словно мазута текучая, грязно белой, многослойной краской, дверь закрывается встык, впритык – слоёв краски так много, местами образованы древоточцами воздушные карманы, краска вздута и если проделать булавкой дырку и приложить ухо, то море тихо и ласково плещет, щебечет, КОЛЬКА заслушался раз и его утащили СИРЕНЫ, втянули в раковину и замазали всё свежей краской, новой, и вскрыли лаком, чтоб Колька ни по чём больше на выбрался, но он пишет мне иногда, знаете, изыскивает способы, не сдаётся: Эй, пишет мне Колька, эге-гей, отзываюсь я, плотность эха удивительная, но Колька всё слышит и шумно дышит изнутри двери, когда добирается до очередной дырочки, проделанной в струпьекрасочном волдыре. Натёки краски, в которую добавляли купорос, чтобы она не грязнобелела, а лишь густо синела, создают ощущение большой, утроенной плотности двери, и дверь плотна.

Самоотдача 0:-1

Губернатор Калифорнии сияет красным диодом в глазу и тянет стальную руку с напружиненым пальцем в для него правый, а для зрителя левый край экарна. За его спиной стоят существа самой разнообразной формы и ждут.

Continue reading

Бытовые надобы

zhopa говорит, что роботу не дала бы
не знаю, по-моему смотря какой робот
если хороший, то чего кочевряжиться
к тому же робот не для себя старается
как-то глупо ему отказывать

я б с домашним роботом выпивал
по маленькой, как баре с дворней,
порой нахлынет, как сегодня
а выпить не скем, робот в ремонте
сидишь теперь трезвый, строчишь

P.S.
по здравому размышлению,
zhopa пришла к мысли,
что пока она решала,
дать роботу или не дать,
были рассмотрены все варианты

По грибы, по ягоды

Когда гигроботы шли по болоту, то передавили всех квакух и перепугали всех зайцев. Когда: идут гигроботы по болоту, а вязкая земля не дрожит от механического их шашбища — топит подошву ряска. Куда направят они свои манипуляторы? Молчит на ветке порванная паутина, не даёт забившийся под лист крестоносец ответа. Идут гигроботы по грибы, а грибная поляна раскинулась за болотом. Проход — узкая тропа, по ней и собирались идти гигроботы, но рассыпались пехотным строем, да побрели, пригибаясь под лучами утреннего солнца — слишком стёжка тонка, не протолкнуться.

С другой стороны пущи, из другого города другие гигроботы вышли по ягоды, и тоже засветло. Ягодным гигроботам идти легко, на пути их или хвои ковёр пружинящий или дёрн сухой. Весело идут они, шевеля антеннами, звеня гайками по карманам. Сверкают дружеские дуги разрядов и порыв ветерка доносит запах свежего озона. Один горемыка забыл смазать коленное сочленение и загудел воздух от шуток на тему механического недотёпы.

Гигроботы запасливы: кто взял с собой шагающий экскаватор — складывать голубику и ежевику в ковш, кто повесил на плечо выпотрошенный плацкартный вагон для земляники и малины. Коротышка гигробот тянет на канате яркий дирижабль — как наберёт добычи вдосталь, так распотрошит парящего петрушку и справит из него себе ладный мешок, ягдташ для ягод. У грибных гигроботов с собой купола и бассейны, кто-то тянет на гусеницах целиком котлован. И снова смеются гигроботы, — ты бы, — передают по радио, — ещё водохранилище с собой прихватил.

Идут они споро, на солнце сталь сверкает и пластик блестит, и за каждым гигроботом памятным следом тянется просека — поваленные деревья, раздавленный ивняк, сплющенный бурелом. Хорошо шагать гигроботам тёплым летним днём по лесу.

Солнце уже забралось высоко и приближалось к зениту, когда лес кончился и гигроботы вышли на огромную поляну. Поляна эта звалась Великой Пустошью и делила две чащи как пять к девяти. Вышли они на неё с разных сторон и замерли, электромагнитя открывшийся им вид. Немудрено было смятение приборов на борту гигроботов! Хоть и знали они, куда идут, но представшая картина превзошла величием их чаяния и интерполяции.

Со стороны грибных гигроботов росли металлические ягоды. По сравнению с ними деревья чащ казались мелким подлеском, травой у подножья секвойи. Ягоды висели надо всем, выстреливая тонкими стеблями в небо, и каждый стебелёк тёк всеми цветам свежевыкаченной нефти. Листья ажурными пластинами солнечных батарей поворачивались к солнцу, отбрасывая на землю тонкую кисейную тень в паутинке несущего каркаса. Лезвиями брили воздух огромные стрекозы, мелькая в полёте синей, зелёной стружкой тел; резали воздух туши-такси шмелей-бомбовозов. Сами ягоды доставали до пенистых маслянистых облаков, на многих маковках набрякла обогащённая минералами смазка. Кого здесь только не было: румяная эмалевая малина, лоснящаяся лакированная земляника, тугой дамаск холодной ежевики, ощетинившейся намагниченными гвоздями — всё это висело в небе и, казалось, только ждало своего часа. Гроздь эбонитовой черники пригнулась к земле под многотонностью собственной спелости.

Ягоды плавно переходили в грибы. На грибной стороне было сумрачно, шляпки закрывали дневной свет, и он едва протекал по краям немыслимых сыроежек. Их упругие ржавые ножки уходили в высоту. Хрупкие пластины аркой удерживали невидимую снизу шляпку. Ниже веера расходящихся контрфорсов парили в воздухе невесомые алебастровые подвязки, окаймлённые пушистой бахромой. Ножки порой шли волнами, изгибаясь под тяжестью громоздкой шляпки, проседали, но вновь выкарабкивались свежими наростами в поддержку веса махины. Стояла влажная тишина.

Выпустив воздух из пневм, гигроботы растерянно заозирались. Впрочем, вскоре они встрепенулись и зашагали через Великую Пустошь к грибной поросли, другие же двинулись им навстречу, в ягодные заросли. Грибные гигроботы, известные ловкачи и прохиндеи, установили на макушках пяти самых крупных ягод скрытые камеры и всю дорогу наблюдали неудачи подельников: походные контейнеры ягодных гигроботов оказались малы; когда отломали самую спелую черничину, та не влезла ни в одно лукошко. Тигель, а тем более мартен, решено было оставить в городе, на кожице ягод плазменный резак не оставлял и царапины, поэтому полакомиться было решительно нечем.

Наперлюстрировавшись, грибные гигроботы поступили смышлёнее — придя в сень грибной поляны, они не стали пытаться победить нержавеющий микоз, а устроили пикник и соревнования. Мицелий золотым батутом пружинил под поршнями их конечностей, принесённые корзинки были превращены в кресла-качалки и шезлонги. Рассеянный свет создавал мягкую пятнистую атмосферу инфракрасных жмурок.

Играя в салки, прячась за необъятными ножками крепышей-боровиков, гипсовыми колоннами мухоморов, плетёными трубами извивающихся опят, гигроботы провели день. Уже в сумерках, с садящимися аккумуляторами, отправились они восвояси, включив подстветку. Повстречавшись на обратном пути с ягодниками грибники обменялись tcp/ip адресами и тяжело зашагали каждый в свой город рассказывать о чудесной поляне с удивительными и недостижимыми яствами.

Гопак

во многих знаниях многие печали
в немногих знаниях немногая печаль
в печалях немногих немного печали
во многих ногих малые глаза
печаль немногих печалит немногих
многие печали рождают немногие тревоги
немногие тревоги рождают бархатные глаза
немногие многие рождают многих
многие ногие рождают безруких
малые безрукие немного печальны
многие мохноногие рождают тулупы
многие тулупы рождают многие вши
выпил кубок знания — теперь пляши