Среднее

если утро начинается с виноватой улыбки, утро среды, особенно утро — значит, всё в порядке, и косматые облака — особенно облака — фарфоровы на просвет, словно чашки с портретом императрицы на донце — особенно императрицы, — и если окно открыто настежь, вернее подпёрто початой бутылкой вина, да, особенно настежь, то становится прохладно и кружится голова, хочется присесть на пол, точнее — сложиться в корточки, крепясь за него ладонью и раздумывая о поле во всех его смыслах, например в том, что в основном он мужской и женский (к примеру — паркет несомненно женский, линолеум мужской, а ковролин — мохнатый гермафродит), и в то же время пол должен быть перекрытием в двухэтажном доме, перечёркивая его надвое (пополам), деля своим рассечением (особенно рассечением) двухкамерного андрогина на половины — женскую и мужскую, но не забывая о бесполых, третьесортных и -родных как юродных как уродных выблядках, тем самым оставляя место для комнаты, называющейся людская, располагая её самю (людскую) в стенах, ибо пол — разметка горизонтальная, в то время как надо в душ, особенно на работу, и рассуждения о том, как проекция из горизонтальной в вертикальную плоскости выстроит стены кажутся ловким уклоном, увёрткой от необходимости оторваться, встать, идти в душ, особенно в душ, вырастающий из стены грибково не наследием галлов и франков, а родительным падежом множественного числа из истории об одном из апостолов, ловце тех самых, куда нужно идти и там мыться и мылиться, причём аки по суху, особенно при виде открытого окна и его бутылированной подпорки, встаёшь окончательно и идёшь немедленно выпить воды, сейчас же, не промочив ступней, пока не настало поздно