Июль: Саша, Ваня и Маша

Бежит волна. Нужно её поймать
За волной бежит дядя Саша с уткой
Пластмассовой, жёлтой, крича
Ваня, стой, выгребай назад
Не потому, что мал, а потому, что пора покушать
Не кушать, а есть — говорит Иван
Глядя на Александра старшего без улыбки
Тебя мать твоя — замолчал
Потому что пусть лучше учит мальца
Чем поправляет его ошибки

Пляж горяч. Немудрено закипеть
Александр лежит на циновке,
Льёт на голову пресную воду,
Подставляет ногу в закатанных плавках
Закатным лучам. Из песка
Карапуз строит замок. Камедь
Выступает на лбу. Скоро волна
Слижет царственное жилище.
Полежать ещё пол-часа
И пора назад

Вечером можно пройтись по набережной
Мимо смуглых баб с опухшими книжками
Кепку надеть, прикинуться уголовником
Блядь, Ваня в песке как чебурека измазался
Надо к душу бежать пока у душа затишье
Или можно остаться в домике
Дремать на дощатой веранде, пока соседи
Перебирают струны неведомого инструмента,
Бают сальности, пьют непрозрачную жидкость
Приглашают присоединиться.
Нет, лучше в кино,
Ставшее рифмой
Тому как сожители
Зовут своё пойло

Кстати, сегодня хороший французский фильм
В первом зале показывают Невезучие.
В зале два идёт Терминатор один
И скорее всего у директора в кабинете
Посудомойкам крутят Несчастный Случай

Скорее бы приехала Мария
А то тоскливо
Вечер чаюя воскликнет утро
Чу, зазарнило
Полуденная попутка
В кавалькаде пыли приедет.
Выйдет, оправит юбку,
Ноги расшпилит
И сразу подспудно веришь
В то, что её комары
Любят гораздо сильнее
И юрче

Клёво

Кудос Бейсмент Джекс, кудос и рулёз! Nouvelle Vauge длинно сосёт. Basement Jaxx жжёт уголья костра. Держит за яйца как в детском садике. Атас, зачёт, угар и прочие эвфемизмы пиздеца (двуслоговые существительные с ударением на последнем слоге). Жара ещё та.

Они на сцену вышли, и сразу стало понятно, кто решает. Свет в ебальник хуйнули, как Слава Полунин в Снежном Шоу, только тот в самом конце, как поц, а эти в самом начале — на просраться. Потом негра расфуфыренная выскочила и давай со второй такой же лялечкой в ладошки играть. У второй жопа торчит, юбка в полоску и сиськи как арбузы, а выгребла в спецовке. Так и понеслось: одна в спецухе, а у второй воротник как у королевы — выше головы. Дрова рубят, как новая лесопилка — с полпинка раскочегарили публику эту левую. Стадо попервой невдупляк, натурально дрова сырые — озираются все, типа что за нахуй. Но черножопые крутые черти, им эти непонятки параллельно. Итого пол с нуля заколбасилиси на голом энтузиазме. Технично выебали зальчик в пять минут и дальше уже оттягивались.

Потому как перед ними наверное спецом уебанов прыщавых выставили. На растопку. Натуральных ебланов с басухами. А может это по приколу, типа, чтобы хуй с пальцем сравнивать. Но только что косух с заклёпками не хватало пидаркам на раскачке. Пидарки сильно уж утомили мяуканьем и вся кодла скисла пока балалай этот длился. Да, раскачка была не кульная. Ну да хуй с ними, сгинули и барабан им в сраку.

Бейсмент Джекс потом давай наяривать, то рэп какой-то, то секвенсор погромче, а то мартышка без шеста на шпагат села. Шоу держит. Свет у них мигает и тётки бодрые — скачут как в жопу выебанные. Пробили толпу и началась тема эта — руки с фонариками, мы вместе, охуеть, дайте две и всё такое. Какой-то чухан замастырил кропалик и пошла масть по всей малине, а кто не воткнул, тот только башней крутит и ноздри разувает. А нету, пролопухался. Пока гражданские отдупляются крендели новый аккорд состроят и снова пошла волна счастья.

Чётко пела ещё крыса одна насчёт того, что всё заебало и пора домой. Фуфло, но забирает. Там объява типа заебал: идём домой, хочу ебаться, а все на кокосе, пляшут, ебля это никому не упала. Тема не новая, но сделана модно. У них ещё клип про это есть со словом Гардероб — уважительно. Весёлые гетерасты и духовая секция исправно дует безо всяких фофанов.

Короче, пёрло без пизды. Торкало как на ханке. Потому что Basemant Jaxx — бананза, лалапалуза и настоящее зачтено.

Май: Ваня, Саша и Маша

Шмель нашкодил — протарахтел к цветку
Но когда подошёл Иван Александрович Пушкин
Шатаясь в гамашах вдетых в сандалии, только что переобут,
Зверь умчался, попутно овеяв пыльцой, приведшей к скандалу,
Крикам, зовущим мать, и сошествию с носа веснушек

Пушкин, названный так в честь неведомого прадеда Саши,
Оказался аллергик и бузотёр, а также нюня и нытик
Марья Ивановна, не взявшая фамилию Александра
И до сих пор тайно этим гордящаяся, стала сыпать
Детской присыпкой в глаза, полагая что если пыльца зла как анчар
То крахмал выест из глаз то что давно пора было оттуда выесть

В этом момент начинается ор
И продолжается до
Последней строфы стихотворения
Точнее, вскипая после неё с новой силой,
С Новым Остервенением
Оттого что если пыльца глаза просто резала,
Словно сор,
То ебаный порошок
Их уже выедает
О чём Иван Александрович
Впрямую ведёт разговор
Постоянно срываясь на крик,
Ругань, рукоприкладство,
Буйство, дебош, оскорбления
И прочие гули-гули

Октябрь: Маша, Саша и Ваня

Мария, Мария — стучали колёса,
Мария, Мария, Машенька — поскользнулись на сухом
Упали в траву духмяную
Мягкую, дышащую туманами,
Напитанную росами мокрыми
Прикатились, легли под берёзами
Спрятались в листве и тени
Словно грибы сказала грассируя
Какая ты у меня красивая
Волосы русые, глаза голубые
Ни одной царапины на запястье
Пыль не пачкает твои щиколотки
Ровным слоем кладёт алебастр
Не пыль, а мыло, молочный клейстер,
Тыльная сторона ладони
Полька дот, т.е. платье в горошек
Задрала так просто, что захотелось мочиться
Ёкнуло сердце, с помоста
Метнулись мыши, забор стал крышей
Состав отправился, выше, выше
Тише дыши, ещё тише
Саша, Сашенька, Саша что с тобой
Страшно, Саша, ты седой
Всё чаще хохочешь, всё реже дышишь
Но всё же какой ты у меня красивый
Я расскажу тебе что такое порфира
Род красных водорослей из класса бангивых
Слоевище пластинчатое, высотой до метра
Состоит из одного-двух слоёв галлоидных клеток
Размножается моноспорами, дающими снова слоевища
И карпоспорами, прорастающими в гаплоидные однорядные нити,
В Японии и Китае порфиру используют в пищу,
Порфиры известно двадцать пять видов
Иван, подойди к отцу попрощаться
Ваня, Ваня, не надо прятаться
Встань на стульчик чтоб было видно
Какой ты у меня миловидный

Сентябрь: Саша, Маша и Ваня

настала осень
с крыши летят кирпичи
постойте не падайте градом каменным

марья ивановна
вышла пройтись вниз по улице
прихватив с собой книжку с коляской
таящей в себе александра ивановича

а тут кирпичи
прилетели тучей – кружат, хихикают
обрушимся будто случайно, проломим головы
вот будет суетно, маетно

и две души
виновная и непонятно
взлетят на небо. со временем
станут ещё проситься на наше место
вверху (ангелов или карателей)

стойте не падайте! это ведь дети а с ними женщины
пусть по выходным и грешные но в будние дни отличные
что за напасть отчего непременно нужно
рухнуть сейчас и здесь
а не завтра и в отдалении

мы кирпичи, наше дело — опасность, несчастный случай
хрусть — пополам — и вниз — ни от чего не застрахованы
так нас пекли, в этом наше предназначение
люди летать не могут, ходят под нами лучшие
и под одеждой голые
с головой непокрытой как у марьи ивановны или покрытой чепцом
как у александра ивановича

ну повисите чуть-чуть что вам за дело до путников
пусть себе тихо идут а потом испугаются
и две недели подряд марья ивановна бледная
будет просить ивана ивановича принести молоко для александра ивановича
потому что нельзя же выйти на улицу, там, знаешь ли
с неба булыжник рухнет, и всё, пиздарики

Дневная красавица сорок лет спустя

Как же хорошо что Катрин Денёв не играет в последнем фильме Мануэля де Оливьеры Навсегда Красавица! Отлегло. Не играет.
Наверное, Португалия просрочила взнос в профсоюз французских актёров. Но всё тот же Мишель Пикколи играет всё того же Генри Хассона. Отлегло. Играет.
Как же хорошо что фильм идёт час десять. Один Час. Десять Минут. Идёт.
И сразу после катарсиса смешной Бунюэлевский петух входит в кадр на место теперь уже навсегда выбежавшей красавицы.
И слезинка на щеке Пьера Серизи так и останется пти а, которого не стоит гармония мира. Так и останется блестеть на его щеке — надолго? навсегда! И без объяснений.
И ужин при свечах без Бунюэля выглядит как будто Бунюэля собственно и подают.
И Оливьере девяносто один, но не смог приехать, потому что слишком занят на съёмках. Самый старый из снимающих режиссёров на протяжении последних пяти лет. Не портит борозды.
Фильм начался симфоническим оркестром и под его литавры сидящая спереди укоряла шуршащую шоколадкой сзади — тсс, не мешайте! Эй, мы обычно хрустим здесь попкорном.
А когда я спустился в метро и сел в вагон, следующий по маршруту один, то все запели — С днём рожденья, с днём рожденья — какой-то чёрной девочке.
И когда допели и отсмеялись, групка особо шумных рэперов перешла на французский.

Чешется

Приходя домой с работы, мущине положено расчехлять. Поэтому на работе каждому мущине нужно выдавать расчехляемое. Не расчехления ради, а пользы для и занятия рук. И чтобы уход требовался, чтоб пахло новым гуталином. Для углубления пестования и лелеяния, чтоб въедалось. Но не чересчур чтобы, не ахти что, а не то сдохнет ухаживаемое. Скажем, смазка с прогулкой раз в неделю. А если как положено, то по пристрелку включительно. Чтоб крепче службы — тир с шомполами по воскресеньям. Потом зачехлять, нюхать гарь, отряхивать щеточку, и в понедельник на работу.

Не ножны в инкрустации, не шустрое точило перед сном для побривки, конечно. Но что-то от кремния есть, кое-что перетекло. Не брусок, но матовость.

Если усечь острые углы и вспомнить, что даже всюду уже столетие как отковбоились, то придётся оснащать побезвреднее. Калибр человеков уже не тот — рыло крупное, да мелкий внутренне. Так что очехлямое пусть будет капризным и сбоящим, т.к. под стать новым хозяевам. С осечками, фильдеперсовыми финтифлюшками и сбоку бантик. Но непременно на поясе и одорированное что твой пипафакс. Сверху хромированная застёжечка из белой жестянки лоснится.

Много ухода лучше скорее нет. А ещё лучше, чтобы как на псарне за борзыми — специально обученные мужики держали. По вызову. Заботы так, на понюшку: вынуть на ночь, подключить к сети питания. Иначе обременяет. Платить ежемесячно по чуть-чуть. Это успокаивает.

Тогда утром как встарь – вчехлил и чеши по ступенькам мимо лифта. Ибо стоит лишь расчехлить, и мигом Гефестом из окна!