Прогулка

Восьмая улица, таверна
Разносит запах кренделей
По клумбам плещется вербена
Жжёт над Гудзоном кренделя
Обманно плещется вербена
Наверно зрение неверно
Как флаги родины моей
Повсюду русская земля
И над Гудзоном воробей

Бей вора мне кричит форейтор
Скорей хватай кричит ямщик
А воробей парит железный
Над тротуаром что парит
После дождя из кока-колы
Пройдя от манны до мацы
Вчерашний снег, уже не новый,
Стирают с улиц, как усы

Стряхнёт нечаянный прохожий
Вдруг спохватившись что весной
Пора прохожим быть пригожим
А то пойдёт пустопорожен
Одна без спутников домой
Пока безусых на пролётках
Проносят мимо допоздна
Таких же ветреных кокоток
Но в фильдеперсовых чулках

Окончив зренья юстировку
Идёшь на час погреться в баню
В пару сойдя за полукровку
Кричишь истопнику табань
Грудь набекрень и шапка набок
Сердечко бьётся как алтын
Плетётся сзади толстый дядька
Жаль, пыл остыл и жар остыл

Между четвёртою и третьей
Под ох зевак покрутишь куб
В дредлоках чёрный малолетний
Сыграет регги как-нибудь
На перекрёстке камикадзе
Шагнёт от бортика в поток
Зелёно-жёлтым хризопразом
Ему удача подмигнёт

Рядом с четвёртою и пятой
На сорок третьей и шестой
Около пятой и тридцатой
Что на двадцатой и седьмой
Между девятой и десятой
На двадцать первой есть бутик
Куда заглянешь просто так
А выйдешь — на сердце свербит

Уж город сумерки окутают
Хмельной гуляка видом пьян
Приходит греться до утра
К себе, нелепому и глупому,
Ещё не бывшему на улице
От солнца жалюзи зажмурившему
Не завтракавшему, понурому
Не выходившему пока

Глаголь добро есть живот

Вынесем я за скобки и разделим алфавит на два. Из согласных первой части составим имена. Из гласных второй города.

СЛМН вышел из У за-полдень и двинулся к селению Э. В пути ему повстречались лишь заецъ-белякъ да пара вешокъ прыгало по соснам. СЛМН пришёл в Э, истосковавшись по человеческим голосам. Он заглянул в трактир, где познакомился с МД, дочкой проигравшегося купчишки ДГК, которая поднесла СЛМН щей и прочих яств. Ощупав под юбкой круп МД, СЛМН решил что не зря добирался до Э. Вскоре прогремела свадьба, и, хотя многие поговаривали о мезальянсе, СЛМН прожил с МД долгую несчастную жизнь, отравив жену только в глубокой старости.

МД ДГК проклюнула из чрева семь последышей, из которых только пять стали СЛМН, двое же оставались ДГК до конца истории.

ЖЛ как поспел, так отчеренился и рухнул вбок. В полночь он ушёл из Э, направляясь в У. В У ЖЛ разыскал тех, кто ещё помнил СЛМН, и был немало поражён вскрывшимся подробностям. На перекладных он отправился в Ы, где окончательно сошёл с полей. Некоторые утверждают, что ЖЛ не задержался в Ы надолго, а двинулся ещё куда-то, где разбогател, стал шарообразен и полюбил тушёные груши. Есть основания считать, что это был сам СЛМН, зашедший в трактир не в ту смену.

Следом за ЖЛ в У выдвинулся СБ. Ни разу не повстречавшись с ЖЛ, которого тем не менее все постоянно видели рядом, СБ заблудился и прошёл мимо. Он вышел под ЭУ, бледной уменьшенной копией У. Поняв, в какую передрягу влип, СБ покинул ЭУ, намереваясь найти У. Уверенно взяв курс не туда, через трое суток он достиг ЫУ, в те времена едва обозначенный на картах. Вмеру набедокруив, СБ обрюхатил любовницу городского казначея. Устав от скитаний, он решил задержаться в ЫУ, перекрестившись из СЛМН в ДГК. Вскоре СБ стал губернатором и правил долго и хлебно, не оставив после себя никаких записей.

В тот день, когда СЛМН вышел из У в Э, другой пешеход, КСНВ, вышел из Ю в ЫЮ. Не имея ни с кем из вышеперечисленных лиц ничего общего, КСНВ, тем не менее, до ЫЮ не дошёл, в связи с чем были возбуждены толки и пересуды. Как вскоре выяснилось, КСНВ тайно остался в Ю, сменив свою гражданскую метрику на КСЗВ. Во образе КСЗВ КСНВ дожил до 103 лёт. Когда юбиляра приехали поздравлять, КСЗВ только и мог сказать им, что самозванец, но никаких подробностей не сообщил.

История КСЗВ-КСНВ имела продолжение: на следующий год долгожитель не умер и вполне связно, хотя и сильно окая, объяснил, что побудило его жить, скрывая свои буки, все эти столетия.

Оказалось, что КСЗВ, а тогда ещё всего лишь КСНВ, видел СЛМН, щупающего круп МД ДГК. Ввиду того, что КСНВ-КСЗВ никогда не был в Э, он не мог видеть ни СЛМН, ни МД ДГК. Однако, Э находится точно между Ы и Ю, если не брать предместья в расчёт. Скрываясь, КСНВ решил не идти из Ю в ЫЮ, а спрятаться на время. Лучшего места, чтобы пережить стыд, чем Э, было не найти. КСНВ оказался в Э через связь букв, произнесённых заглавными. Очутившись в незнакомом месте, КСНВ зашёл в трактир. Тем, увидев, как СЛМН лезет под юбку ДГК, он решил сменить имя, никогда больше не выезжать из города, и навсегда оставаться бездетным. Последняя резолюция была выполнена не до конца, и шесть претендентов, от КВН до ЗГДК, боролись за права наследства после смерти КС (З/Н)В. Некоторая бессвязность рассказа и цикличность причин рассматриваются авторами настоящего исследования как следствия престарелых лет и слабого ума.

О, мой наблюдательный и неутомимый читатель! Как ты прав, отмечая сходство имени одного из претендентов с именем МД. Именно так! КС(З/Н)В едва успел отдёрнуть руку от пылающего крупа МД ДГК когда широкая ладонь СЛМН накрыла нагретое место. Двойственность, нелепость и, наконец, унизительность положения травмировали незаладившегося любовника, потребовав побега в Э, а вовсе не нарушение морального кодекса жителя Ю, который, для полноты, я приведу здесь полностью: Не надо.

Как, почему и откуда обозначился второй ДГК в помёте, и кто был первым, с точностью установить уже не удастся. Но род этот славен и по сей день многие досточтимые мужи Ю, У, Э равно как и влиятельнейший нобелиат Ы, ЫЮ и ЭУ носят имя ДГК и верно служат своему делу.

Синелейкин и Другие

Тёплым снежным вечером Эдуард Петрович хлопнул дверью подъезда и отправился в магазин. Там он встретил своего школьного приятеля Петра Эдуардовича. Вместе они пошли к Петру Эдуардовичу домой, где его сожительница вязала носки. До поздней ночи ПЭ с ЭПом разговаривали, вспоминая прежние дни. Магазин находился на улице генерала Кожемятина, 30.

Подросток Кристаллов глухо топал по мягкому развалистому снегу на встречу с молодым человеком Синелейкиным. Синелейкин был известный шахматист и очкарик. Прославился он год назад, обыграв на дворовом чемпионате Семёна Петровича, которого считали уровнем не ниже гроссмейстера. После чемпионата ему дали кличку Синь Ли. Встретившись на углу улиц Московская и им.Румянова, приятели сперва лепили снежки и беседовали, а потом зашли во двор и растворились.

Стоя на балконе Трофим Сергеевич наблюдал за тем, как машины высвечивают хлопья разодранных подушек и улыбался весеннему воздуху. Его жена Екатерина Михайловна звала его, чтобы он помог разложить ей пасьянс, но Трофим Сергеевич остался наблюдать снег и машины. Екатерина Михайловна позвонила Алёне и тридцать минут рассказывала о том, что её муж стоит на балконе в одной рубашке и не хочет раскладывать с ней пасьянс. Жили они на проспекте Чертёжников, д.6.

Повесив трубку Елена вышла в коридор, чтобы проверить, в порядке ли мужчины. Размахивая руками, мужчины наливали себе компот и отправили Елену вязать носки и не мешать разговору. Судя по доносившимся фразам разговор шёл о купце Рукосуйникове . Елена зашла в спальную комнату и позвонила Александре Ивановне. Выяснилось, что до того, как снять трубку, Александра Ивановна вязала носки.

Вышедшего из автобуса Тринидада Табаговича Трофим Сергеевич заметил сразу. Не так часто встречаются люди с островными именами. Трофим Сергеевич тут же выделил его в толпе снежинок и принялся за ним следить, но вскоре Тринидад Табагович скрылся за домами. Интересно, куда он идёт, гадал ТС. ТС — сердито окликнула его Екатерина Михайловна. Там же снег идёт, а ты без носок. Носков — про себя поправил её ТС и зашёл в квартиру.

Тринидад Табагович дворами вышел к Московской улице и сейчас приближался к Рыбному переулку. На углу ТД приветливо кивнул двум беспечно торчащим приятелям. Дойдя до Румянова он разбросал чьи-то следы, отряхнулся и скрылся за дверью, из которой через пять минут выбежал Синь Ли, опаздывая на встречу с подростком Кристалловым. Свет в подъезде остался включен.

Александра Ивановна немного нервничала оттого, что ЭП ушёл так надолго и решила позвонить Семёну Петровичу. Трубку взяла Алёна, и они долго беседовали о жизни прежде чем подойти к причине звонка. Семён Петрович сильно опустился с той весны — жаловалась подруга. С того турнира — многозначительным шёпотом добавила она. Сейчас он неизвестно где, — блеяла она, — а я ему уж и шарф связала. Может быть, они там вдвоём — заподозрила, успокаиваясь, АИ. Алёну почему-то это предположение расстроило. Они скомкано попрощались, пообещав позвонить как только найдутся ЭП или СП.

Во дворе друзей встретил СП, который уже был весь укрыт снегом, но домой не шёл. Завидев молодого человека он стряхнул с себя налипший сугроб и, не говоря ни слова, пошёл к двери. Подождите — Синь Ли.
Чего ждать — СП.
Давайте в шахматы — Синь Ли.
Давайте в домино — СП.
Пульку — подросток К.
Нет же доски — СП.
Окнами — Синь Ли.
Зажжёные окна — белые, незажжёные — красные — Синь Ли.
С какого этажа — начал СП. Тёмное окно шестого этажа распахнулось и Тринидад Табагович выставил на подоконник бутылку кефира. Белые начинают — сказал Кристаллов. Хоть ты-то помолчи — одёрнул его ТТ, закрывая окно и включая свет.

Елена Вторая, жившая на улице Солнечная, пересекавшей ул. генерала Кожемятина, посмотрела на свою работу. Носок был наполовину связан. Оставалось самое сложное — пятка. Включив люстру, чтобы было светлей, она принялась нанизывать терпеливые стежки. Быстро запутавшись, Е2 решила устроить перерыв и пододвинула аппарат поближе.

На диване сидели Иван Владленович, Павел Аннокондович и Трисмегист Флагестонович. Феминистский проект провалился, потому что все бабы — дуры! Елена, тебя к телефону — закричал ПА, высовывая трубку в коридор. Что же стало с купцом Рукосуйниковым , успела подумать Елена до того, как начать объяснять Е2 тонкости усаживания пятки. Синь Ли понял, что ошибся дверью и быстро закрыл её.

Он открыл следующую, где, облокотясь на подоконник спиной к нему стояла Елизавете Михайловна, постаревшая, но всё ещё статная женщина. Было видно что в дальней комнате подросток Кристаллов делал уроки. ЕМ бис два, можно п.К со мной погуляет? Смотри только в шахматы его не учи. Успеет ещё. п.К. вскочил со стула и выключил свет.

Синь Ли зачерпнул мокрый снег и лизнул его. У ЕМ был муж, а у ЕМ бис два сын, что оказалось достаточным для разрыва добросестёрских отношений. Кроме того, ЕМ бис два считала ЕМ мещанкой, а ТС плебеем, в то время как ЕМ ничего такого не считала и любила порядок в доме. И хотя проспект Чертёжников проходил совсем недалеко от Рыбного переулка, единственным связным этих двух квартир был ТТ.

СП теребил нос. Нужно было или выстраивать новую комбинацию, на что не оставалось времени, или зажигать окна с новыми жильцами, на что не было сил. Никаких интересных ходов не предвиделось. Трисмегист Флагестонович уже встал уходить. Алёна волнуется и пьёт корвалол, СП было пора домой. Елена снова набрала АИ, и когда зуммер сменился сопением, сообщила что ПЭ с ЭПом сидят у Е2, да, она точно это знает, потому что Е2 ей только что сама звонила справляться о носках. СП предлагал пат.

Синелейкин объяснял п.К. как ходит пешка. Из мокрого снега он скатал два снежка, один меньше, склеил их, и запустил в тёмное окно. В комнате включили свет, но открывать законопаченные рамы не стали. Алёна постояла на кухне, глядя в чёрнобелое мельтешение перед собой, выключила весь свет в квартире, и закрыла дверь на щеколду.

СП снова проиграл. Он пожал руку Синь Ли, не взглянул на п.К. и отправился колотить в дверь, требуя чтобы его впустили.

Сладких снов

посмотрел немного порно
не пошло. может завтра
а пока не надо грязи
за окном так тихо и темно
три утра, показ отложен,
я бессвязен

музыку послушал. скоро пять
мне не спится, няни бьют баклуши
хорошо бы щас уснуть. упасть
мордой в груди толстой клуше
вроде тех что видел щас
или не видел

значит, понемножечку пошло
не напрасно жопой предо мной крутили бабы
слава тебе, боже, отлегло
всё, я спать пошёл
на высокой этой ноте
на мотиве этом славном
и бесславном

Весна пришёл, ебаться принёс

Один мужик очень хотел женщину с тремя грудями. Но не мог найти.
Наконец нашёл. Охмурил её и отправился с ней спать.
Утром проснулся — нет третьей груди. Слушай, где третья грудь, вчера вечером была!
Это фурункул был. А ты его за ночь весь выпил.

Поздняя весна

Я мыл посуду и думал: а вот если представить себе, что графиня всегда ходила в чёрном кружевном чепце.

Была она уже старой женщиной, уныло доживающей свой век. Родив, её родители вернулись из сибирской ссылки, куда отец был отправлен за сочувствие декабристам. С тех пор она обитала в этом доме. Родственники и знакомые постепенно рассыпались в какую-ту серую труху, мужья и любовники осточертели или умерли. Жила графиня анахореткой.

Революция озадачила графиню. Как странно, что мой отец шептал в ночи о том, чтобы все были богаты, а эти оборванцы требуют, чтобы все были бедны. Она вздремнула после тёплого чая, а проснувшись, поняла, что отец её хотел чтобы все жили как он, а уличные шалопаи хотят, чтобы все жили как они. Записав это, показавшееся ей ценным, наблюдение в дневник, графиня отошла ко сну. Мельтешение красных транспарантов, выкрики пьяных рабочих и извозчиков скоро превратились в привычный пустой шум, как раньше сердитые окрики форейтора.

Прислуга сбежала внезапно, без записок и объяснений — утром никто не разбудил хозяйку. На следующий день пришёл дурно одетый человек в фуражке с красным околышем и, чудовищно картавя, объявил уплотнение. Судя по его действиям под уплотнением он понимал выселение графини на улицу. Старая женщина спустилась в кухню и, пока грязный нахал осматривал апартаменты, взяла себе пять цибиков цейлонского чая, галеты, которых нашлось фунта три, и сахарный конус. С этим провиантом она заперлась в своей спальной комнате.

Крики и ругань не слишком пугали её, стучать в дверь скоро перестали. Она помнила, как на ипподроме, куда она приезжала в мужском костюме и оттого могла ходить на конюшни, лошадники спорили о ставках и ругались примерно теми же словами, но сейчас ей казалось, что витиеватее. Эту аберрацию памяти она списала на возраст и в дневнике записала, что ругались они точно так же, как за дверью.

Когда ей хотелось чая, она кричала — принесите кипяток, сдерживая себя, чтобы не добавить пожалуйста или mon ami или je vous en prie или ещё какую-нибудь глупость. Как ни странно, кипяток приносили быстро, стучали — иногда осторожно, иногда бесцеремонно. Не снимая цепочки, она протягивала обёрнутую платком руку и брала стакан, сперва в подстаканнике, а после без. В щёлку смотреть старуха остерегалась.

Через несколько недель фураж подошёл к концу, и хозяйка вышла в залу. В зале было насрано. Жила в ней революционерка, которая приносила ей чай. Внешне она походила на графиню, за исключением удивительной нечистоплотности и беззубого рта с торчащим передним резцом. Во время разговора выяснилось, что это она сама, сама, дура стоеросовая, выбрала эту комнату, потому что в ней метражу больше, и теперь срёт по углам, а другие жильцы живут в тесноте, да не в обиде. Старуха была председательницей какого-то рабочего комитета, до революции чистила рыбью чешую и, судя по царю её детства, была на двадцать лет моложе и во много раз словоохотливей.

Графиня обошла дом и решила отравить всех его новых жильцов. Она попросила революционную старуху устроить вечером собрание, чтобы на нём решить, кто въедет в просторную комнату. Она же добровольно займёт место на антресолях, как и положено согласно уставу нового времени. Услышав эхо своих слов революционная старуха разалелась, написала объявление на непонятном языке и пришпилила его в коридоре. Пришли сумерки, и она ещё трижды созывала неграмотных на заседание. Наконец, вошёл последний квартирант, из одежды на нём была одна шинель. Он облобызался с председательницей, накрыл говно газеткой. Хозяйка открыла шампанское, всыпала оставшийся от матери стрихнин, разлила в кружки пришедших и закрыла за собой дверь.

Вскоре графиня переодевала водянистое тело мёртвой революционерки в свой неизменный чепец и панталоны. Это заняло много времени, и графиня устала и испачкалась. Не будучи белоручкой, она кое-как постирала тряпьё старухи, надела его, и, впервые за долгое время, вышла на улицу. Стояла поздняя весна и старуха подумала, что в этом году она снова не умрёт.

Размышляя, куда пойти, она вспомнила о своей сестре, которая была младше её лет на двадцать и жила в доме неподалёку. По пути переодетой графине встретился патруль. Не говоря ни слова один из мужчин ткнул её в лицо прикладом, от чего та упала в лужу. Всю оставшуюся дорогу графиня выплёвывала зубы изо рта. Дойдя до подъезда, она ощупала языком уже гладкие дёсны. Происходящее странно приободрило её, она даже заметила промелькнувшую в голове мысль о том, что революция великий учитель. Увидев парадное крыльцо заколоченным, мысль трусовато кинулась во тьму.

Дверь чёрного входа была не заперта. Сестру тоже уплотнили, и все комнаты были заняты шумом и вонью. В зале обустроился худой голый человек, который наковырял паркетных плашек и жёг из них костёр. Склонившись над ним графиня прошипела: пока здесь буду жить я. приказ совнаркома. Опешивший мужчина молча набросил на голое тело женскую накидку, которую графиня подарила сестре много лет назад, и вышел. Принесите кипяток! — донёсся из-за двери знакомый голос.

В этот момент я домыл последнюю вилку и отправился спать.

Стихотворение о любви

Хуй вам в сраку, ёбанные интеллектуалы, вечно недовольные жизнью,
Да!
Хуй вам в сраку, недоёбанные интеллектуалы, вечно недовольные жизнью!
Навечно.
Навсегда!
Получите и распишитесь:
Хуй в сраке, ёбанный недоёбанный интеллектуал, вечно недоволен жизнью

Жизнь прекрасна и изумительна и не устаёт радовать
А вам, ебанным недоёбанным интеллектуалам, вечно недовольным жизнью
— хуй в сраку!
Жизнь удивительна и прекрасна и радостна даже в печали,
А ебанным недоёбанным интеллектуалам — хуй в сраку,
Чтобы у этих блядей была причина для недовольства жизнью, которая
Радует несмотря ни на что. Прекрасна и изумительна, она
Играет и подмигивает, полна восторга и неги, живая как сама жизнь
Она пробегает мимо недоёбаных интеллектуалов, осмысляющих хуй в сраке,
Пока те думают, что она проходит. Мчит курьерским, трепещет и плещется
В то время как ёбанные интеллектуалы полагают, что она идёт.
Проносится мимо, и, пока они решают, вынимать хуй из сраки или не стоит,
Жизнь, чарующая и прекрасная, бежит с новыми дарами,
Спеша удивить, обрадовать, очаровать