В добрый путь

верные дуды мои
к вам обращаю свой запорошенный взор в предчувствии цифросмены
не всхлипнуть ли по поводу уходящего — ибо завертелось и не раскрутится
не вздрогнуть ли знаменуя пришедший — в ожидании заветного и неизбежного
верные дуды, в миг ненастного раскола времён — укрепимся же в вере в себя и возложим на себя всю свою надежду. Дуды, возлюбим же себя с новым пылом; отдадим под свою опеку самое дорогое — себя
дуды весёлыя и радостныя, новая цифирь мелькнёт в календарях чтоб скрыться вновь
выше поднимем вино с пузырями земли, лояльнейшие из дудов!
и возрадуемся грядущему, салютуя солнцевороту

Александр Межиров

***

Возле трёх вокзалов продавали
Крупные воздушные шары
Их торговки сами надували
Воздухом тяжёлым от жары

Те шары летать умели только
Сверху вниз — и не наоборот
Но охотно покупал народ, —
Подходили, спрашивали:
— Сколько…

А потом явился дворник Вася,
На торговку хмуро поглядел,
Папиросу “Север” в зубы вдел
И сказал:
— А ну, давай смывайся…

Папиросой он шары прижёг,
Ничего торговка не сказала,
Только жалкий сделала прыжок
В сторону Казанского вокзала …
Continue reading

Всеволод Емелин

Выборы в Белоруссии

Весь заклёванный пидорасами,
От жестоких обид утруся я.
Есть на западе синеглазая
У меня сестра — Белоруссия.

От нападок вражеских скроюсь
Я, похабник и скандалист,
Соберу узелок, сяду в поезд
И уеду в счастливый Минск.

Из российского безобразия
В свою молодость я вернусь.
Покатаюсь там на БелАЗе я
И на тракторе “Беларусь”

С двумястами баксов зарпалты
Я там буду кум королю.
И ничем не заманят в НАТО
Мою молодость — Белоруссию

Наглотался я в жизни горечи,
И совершенно не впадлу мне
Будет для Александра Григорьевича
Открывать пивко на лыжне.

Малолетних там не насилуют
Там не курит никто траву
Там глядятся в озёра синие
И в полях там ромашки рвут.

Не пойдут белорусски в путаны
Торговать своим телом вдоль трасс.
Никогда белоруссы не станут,
Как хохлы, воровать наш газ.

Там шагают правильным крусом
Там шпионов грузинских выслали
Там на улицах нету мусора —
В прямом и в перенсоном смысле.

Чтоб среди тоски и разврата
Сохранить этот мир волшебный,
Я взываю к электорату:
Голосуйте за Лукашенко!

Умоляю вас, Бога ради
Сохраните потомству в пример
Этот Китеж-град, эту Аркадию,
Атлантиду — БССР.
Continue reading

Недорадикальное выступление левого фронта

Золотой Компас, написанный в своё время как ответ на Хроники Нарнии, в качество кино оказался недостаточно радикальным. Противник имбирной пропаганды христианства сегодня сам изрядно покрыт сусалью. Запал фильма, прекрасный в утопической чистоте рациональной мысли, спотыкается на примирительном пафосе парламентского консенсуса. Идея совместных действий против общего врага не представляется новой или сколько-нибудь плодотворной. В результате критика не идёт далее справедливой, но недостаточной атаки на Католичество. Педофилия возможно и является неотъемлемой чертой Католичества, что тем не менее не распространяется на христианство в целом, которое не более чем компиляция из разных верований. Фильм, начинающийся как обещание великой идейной утопии, скатывается к чёрно-белому рассечению на злодеев, заботящихся об удержании собственной власти, и кучки революционеров, стремящихся захватить ту же самую власть. Торжество прогресса (власть идеи прогресса) восстанавливается против идеи Авторитета (власти церкви). Но сколько бы ни был я на стороне мнения о том, что торжество прогресса продуктивнее власти церкви, я не усматриваю в этих двух властях никаких противоречий. Более того, торжество прогресса немыслимо без власти Авторитета, которой в данном случае наделяется сам прогресс или же его агенты.

Из не относящихся строго к фильму замечаний можно было бы говорить об использовании политтехнических приёмов давления в виде апелляции к абсолютной (и следовательно ложной) ценности детей. То есть возведение статуса детей в тотальность выдаёт ложь действия: неприкосновенность детей в фильме использована как рычаг довода. В подобной ситуации радует парадокс вскрытия лжи на софистическом рынке мнений: от частого использования мнение стремительно инфлирует и вскоре перестаёт цениться (бушевская акция No Child Left Behind наглядно демонстрирует как пустотная риторика минирует линию собственного аргумента). Придётся оговориться: что не снижает ценность детей per se поскольку ситуативно эта ценность истинна, но не позволяет более опираться на институт детства в качестве причины для преследования собственных интересов.

Из приятных моментов Золотого Компаса можно назвать неведомое угнетённое племя, чьё имя в вольном переводе было бы егане (gyptians). Имя этого племени-народа является вероятно самым смелым жестом всего фильма: намекнуть, удобрить почву для подведения к мысли о том что атрибутируемый Евреям холокост должен распространятся также на цыган, сумасшедших и гомосексуалистов.

Из странных изгибов сюжета стоит отметить прибор правды — Золотой Компас. Устройство выполняет функцию deus ex machina и может дать истинные ответы на любые вопросы. Этот философский камень мирно проходит сквозь сюжет, не нарушая его течения, тем наглядно иллюстрируя апорию всезнания и её разрешение — знающий ошибается.

Ветер на даче

В просторной тишине третий раз будоражу я чайник зря. Он чихает взошедшим паром, ворчит и сникает до нового тыка.

Я занят перебором кефирных крышек. Каждой обжать края нужно так, дабы надутым кантом вспух полый обод. Доделаю и свяжу кольцом маракасы-монисто; тогда можно пить чай. Проткнуть крышку легко, довольно и спички. Бандерольную бечёвку протащишь сквозь дырку и выйдет ожерелье из фольговых монет. Его вывешу во дворе — пугать ворон.

Вороны не никудышные. Они пугают кротов. Садятся галдящей стаей на землю и тыкают клювом в свежевспоротый чернозём. Там в рыхлой холодной мякоти замерли в ожидании ночи кроты, тугие пачкуны. К чему этим слепцам ночь для буравки посадок не ясно. Кроты слепы как кроты. Разве что для того, чтобы темно было всем: и кротам, и тем, кто не любит кротов. Они роют норы, грызут коренья гладиолусов, помидоров, клубники.

Поперёк борозды вспухает невидимая труба — это ползёт землекоп. Если заметил и если в руке лопата, то надо тут же перерубать копуна пополам. Но “если” тут слишком много. Проще поставить капкан-кротоловку — стальное кольцо с захватом. Крот любит ходить по проложенным норам, а не рыть всякий раз новый ход.

Их друзья по разбою и враги по делёжке каркают в небесах. Вороны съедают семена сразу, если найдут, или плоды потом, если не найдут семена сразу. Мерзкие твари и те и те — делать чучела из туловищ кротов, пришивая иссиние крылья. Сделав, в беспорядке развешивать на деревьях, закапывать в землю.

Ветер, друг птиц, лёгкий предатель — он шелестит блестящей фольгой на натянутой нитке. Вороны летят на блеск. Вдруг блеск звенит, и они улетают. Потом долго кружат, не садясь на поле. Устраиваются на деревьях, которые тополя, и зарятся на низкорослую кислую вишню. Ветер стихнет; вороны насторожатся; где-то в глуби ворочают комья кроты.

Чайник опять простыл. Нужно домастерить ещё три нитки, заварить, наконец, цейлонский и наутро заняться кротами.