Хуже всего

Что может быть хуже, чем на ночь есть шоколад?
Упасть с балкона пятого этажа в холодную лужу и выжить
После врачам объяснять, что случайно сам
Гнулся на мяв потерянного котёнка всё ниже и ниже

А хуже чем заводить будильник на вечера семь часов,
Чтоб не проспать эпизод, в котором любимой актрисе
Добрый врач отрезает голову ножницами для усов?
Пропустить эту серию, наблюдая затменье луны на крыше

Но хуже, чем самому себе писать стихи о любви,
Признаваясь в быстрых изменах с северным ветром,
Могут быть только тёплые слёзы в густой пыли,
Записка в фартуке: ненавижу тебя и твои котлеты

Хуже, чем тронув закрытую дверь в туалет
Воздавать очи долу и говорить “как всё нелепо”?
— Отравиться попкорном, наблюдая нечистый свет
На простынях, превращаемых ветром в пустое небо

Два трактора

Всё говно, кроме мочи. Второй день Нового Года эта мудрость удерживает меня на плаву, потому что второй день, отравившись водкой из пластикового стаканчика, эти два компонента преследуют меня неотступно. Приятно мыслить в терминах симметричной двойки: целое легко делится на своих и чужих. Мао говорил — если есть проблема, раздели её на два. И решение будет находится в одной из разделённых частей.

Кино долго мыслилось как коммерческое и авангард, и даже эта очевидная дихотомия появилась не сразу. Кино-авангард возник скорее как ушедший в подполье мейнстрим прошлого, нежели как ясная антитеза коммерческим блокбастерам. Как не удивительно, кино было слишком пролетарским для элитного авангарда, и прошло 50 лет с момента съёмок первого крото-фильма, прежде чем авангардисты обратились к жанру синема. Кино было некамильфо для серьёзного действия, для экстравагантного демиурга, таково одно из объяснений позднего включения. Другое объяснение схоже с Микеланджелоским подходом к архитектуре: слишком дорого для непрофессионалов, слишком накладно для эксперимента. Камера, проявка, декорации — это было не для одиноких гениев. Возможно обе трактовки верны: всё говно, кроме мочи.
Continue reading