N

В уездном городе N жил-брил Ибрагим лезвием О
Также в предместье N-а б.жола Катерина Аркадьевна Й
Ещё курсировал по тротуару неприметный У
Собирались они в корчме Е
И там пил водку, А налегал на закуски
Вам сахар – хрипел О предгорлово
Зачем Вам сахар — проворачивал он, вытирая об штанину
О в корчме уважали за остроту
Й шла с рынка и видела бредущего У
Тогда она дарила ему булочку
У брал, не кланяясь и не оборачиваясь
N вовсю судачил о чудовищной сваре А с И
Й поскользнулась, танцуя на парапете,
У хотел поймать её, но она взмыла вверх,
задрал У голову, а Темя ушло от него
Без Темени даже О перестал замечать У
Ибрагим продал цирюльню, И уехал в Москву
У головозакружило, Ц отрастил усы
Катерина Аркадьевна выучилась играть на гармонике
Рынок перестроили на новый лад
Магазин, который во дворе все всегда называли “наш магазин”, и сразу становилось ясно, о каком магазине речь, о нашем, где можно взять бублик с маком или рогалик в долг, перекроили со всей бездарностью новоприсланных, колонны снесли, балясины балкона с перилами убрали и поставили на их месте стену поносного цвета, в неряшливых грязножёлтых комках нечищенной “шубы”. Раньше также испохабили площадку с фонтаном, срубив бортик и оставив пустое бетонное дно с торчащей в центре арматурой. Во дворе площадку по-прежнему называли “фонтанка”, назначали там встречи, собирались под акациями, выросшими в огромные деревья, разрывали их тёмнокоричневые резко пахнущие клейкие стручки и гонялись друг за другом, стараясь испачкать, но молодые уже не понимали, почему это место называется фонтанка и между собой договаривались встретиться между четвёртым и девятым домом, вместо верного домами. Они были совсем глупыми, эти молодые, одна стала проституткой, я её случайно встретил в Москве на какой-то Новый Год, очень пьяный, поехал в спортклуб Динамо с её сутенёршой, окна квартиры выходили как раз на фонтанку и она часто подсматривала за нами, как мы играем в преферанс на скамейке и усиленно сквернословим, а другой малой, по прозвищу Чехонте, доставшееся ему за то, что у него всегда текли сопли, стал автослесарем, а потом открыл магазин запчастей со своим братом, который ушёл в армию служить на подлодке как раз в тот год, когда все заметили, что малый посматривает на соседку, тоже ещё пигалицу-недомерку, старшая сестра которой, говорят, испытывала ко мне бубновый интерес, но это никогда не было обнародовано, потому что младшая с четырнадцати пошла на панель и общаться с ними стало зазорно или же западло, бляди были не западло, а вот проститутки считались некамильфо, отчего мне по-прежнему немного неловко, когда и я стою пьяный с этой молодой шалавой десять лет спустя и что-то говорю ей, а она думает, что если Элла оставила её со мной, значит меня нужно обслуживать и улыбается мне по-собачьи, а я рассказываю о том, как десять лет назад мне звонили домой шалуньи с её домашнего номера и с девичьим смешком бросали трубку и сейчас понимаю, что обслуживать ей меня не хочется, но в четыре утра после новогоднего упоения мне кажется, что мы пусть шапочные, но давние знакомые, случайно пересёкшиеся за одиннадцать дней до моего отъезда, и я пытаюсь вспомнить, как же её зовут, Чехонте звали ни то Лёха, ни то Вова, а как зовут её, почему-то мне кажется уместно спросить Элю, но Эля играет в боулинг, а я стою за столиком с этой молодой профундой, как их называл какой-то итальяноговорящей умник, и вижу, что ей неловко и думаю, что все эти молодые, прожившие мимо фонтанки, они все глупые, человек без сталинского ампира глупеет, и я хочу спросить, помнит ли она “наш магазин” и минеральную воду “Ессентуки”, но она так тупо смотрит на меня, что я отхожу к нашим, беру шар с цифрой четырнадцать, бросаю без заступа и не сбиваю ни одной кегли.

4 thoughts on “N

  1. Да да, как раз моего ондулянсионатора зовут Ибрахим, отец народа Семитского. Он осторожно бреет мой затылок и срезает крамольные волосы за границей дозволенного. Он хирург, и велик к тому же, могуч Ибрахим. Я его не поздравил с Рош Анашой. Он, наверное, обиделся.
    Вадим, никто уже не помнит Вашу воду. Многие уже отупели и ожирели в складках ширпотреба. Всё хорошее умирает и скукоживается. Живите долго.

    • живу
      недолго
      но счастливо
      в маразме не припомнить, но ни то сенека, ни то кто-то такой же говорил:
      человек старается жить долго, что ему неподвластно, вместо того, чтобы жить счастливо, что в его силах

Leave a Reply