О невозможности обретения желаемого

От девических залмоксисов через братов дионисиев к покойным антиноям пришла эпистола, напоминавшая историю, кою мой нежный отправитель счёл смежной теме утраты индивидуальности. Историю я эту помню, но трактовка её явно шире узкой темы, интересовавшей меня в годину тяжких похмельных испытаний.

Эта история слишком о многом, она чересчур полна — её интерпретировать одновременно и соблазнительно и всевозможно. Культурные аллюзии, архаические инцестуальные мотивы и привлекательную тему единства двойников я опущу, оставив предметом комментария только магистральное направление истории — жгучее, непереносимое Желание.

Это история Другого в зеркале, развёртывание примера с малышом, оглоушившего другого оплеухой, и теперь самого же и хнычущего — он меня ударил. Экстерритеризация собственного я, его поиск в Известном, который оказывается Другим, становится основой рассказа. То известное и доступное через органы чувств, т.е. обозреваемый мир, который и должен был бы являться субъектом (в качестве принадлежащего опыту, причём опыту проверяемому), оказывается чужим и непознанным по отношению к субъекту. Субъект оказывается в Другом, но этот Другой недоступен. Недоступность порождает Желание.

Ситуация анекдота утверждает невозможность получения Желаемого. Будь разумным — требуй невозможного, гремел в 68-м лозунг торжества абсолютной логики, ибо как и у кого можно требовать возможное, кроме себя самого, и даже тогда необходимо не столько требовать, сколько Делать. Возможное невозможно потребовать, ибо не с кого взыскать невыполненность, даже если это возможное находится в пространстве потенциального — доколе будучи возможным, перевод его в пространство актуального остаётся вопрос собственной воли. Невозможное же нужно требовать, молить о нём — оно невозможно и потому Желанно. Собственно, желание и возникает как реакция на непреодолимость, как преодоление Невозможного. Исполнения Желания — всегда Чудо и всегда одновременно Обман. Сбывшееся Желание есть Обман хотя бы потому, что его исполнение невозможно изначально, и эта несбыточность закладывает саму его основу.

Лежат Чук и Гек ночью под одеялом.
Чук спрашивает Гека:
Гек, ты что, дрочишь?
Да, Чук, дрочу.
Гек, а ты хочешь кончить?
Да, Чук, очень хочу.
Тогда дрочи СВОЙ!

Leave a Reply