копьеноши шорохов

копья, копья лично приносят ко мне — словно, словно глист я жирую в говне, хлопья, хлопьев слов передаточный пункт, хлоя, хлоя — зелени куст, ГДЕ Ж ТЫ МОЯ ЭПИСТУЛИНА, ГДЕ, в Вологде, Судогде или Пизде, в месте, где не гаснут огни. Терпко, жарко ждать и отнялась рука, мерка сантиметром калёным снята, голым лягу спать под заснеженный куст, дроля, я к тебе не вернусь, ГДЕ Ж ТЫ МОЯ ЭПИСТУЛИНА, ГДЕ, в Вологде, Судогде или Пизде, или везде*, или нигде**

* В каждой ветке, в звуке дивном, в каждом дальнем — поутру, и своим сургучным летом по листам затрепетало, растеклось и стало тало, я умру, меня заместо повезёт моей невесте, и комета пролетит — обезглавленный болид, и весенней полон жаждой одинокий инвалид, солнце встало и проделало кульбит.

** Ни в радостях, ни в боли, ни в страданье, не плакал я – нигде и никогда. разлуки лед мне обжигает руки. я не стыжусь бессильных слез разлуки – прощай, Париж! надолго. навсегда.

Leave a Reply