Очки (I)

как известно, было много великих слепцов
например, я

Когда сильвестр сталлоне вошёл в моду, следом за ним зашли его очки. Они делали носителя (не только нос, но и целиком) дорогим и модным, эти тёмные каплевидные стёкла с золотыми дужками. По-моему, популярными их сделал полицейский детектив Кобра, про плохих парней, или что-то такое, или даже сама оправа называлась кобра, что в русском где-то на заднем плане рифмуется с кобурой и, таким образом, соблазнительно.

Но вскоре появились очки, которые были даже моднее самого слэма (как панибратски звали Рембо) — по форме они были точной копией кобры, но было в них что-то от кубика-рубика: первый их слой, тёмный, откидывался на лоб, обнажая изнанку — прозрачные стёкла. Слава их была недолговечна, но эта наглядная демонстрация платоновской онтологии запомнилась. Вскоре в пик признания вошли иные очки — те, в которых щеголял Курт Кобейн в Матрице. Или как его, мой личный штат айдахо он же мистер Андерсон, вылетело из головы и висит над ней в полутора метрах над. (Аура — это то, что мы только что забыли, а астральное тело — то что так никогда и не вспомнили). Можно было бы составить историю product placementa на примере тёмных очков, когда современность, реальность всякий раз затемнялась ими, но в этом сумраке проступал тот незамеченный ранее смысл, что скрывала назойливая реклама. Скажем, такие очки, как у Морфиуса никто не носит: они неудобны и вызывающи, но без них не носили бы и привлекательный фетиш матрицы, что у Нео. Кеану Ривз, нимб тухнет.

Да, возвращаясь к проблемам мильтонов, гомеров и паниковских. Мои глаза выучились не показывать мне следующий фокус: вставляешь линзы в зенки, один морг — и они уже на изнанке век. Никто глаза этому не учил, сами дошли, своими яблоками. Ввиду подобного ненастья видеть не можно ничего, кроме плещущейся в окоёме жижи — то есть очистительных слёз. Если мужчины не плачут, то я не просто не-мужчина, а мать двоих детей, и весьма капризных.

Находясь в рыдающем отчаянии, засунул руку под печку, где обнаружил сомнительное наследство, доставшиеся от себя самого додефолтного года издания — ужасные, дикие окуляры в чугунной оправе с позолотой — вопиющая итальянская безвкусица, задуманная налезать на макаронное лицо вдвое шире текущего. Выгляжу я в них как порноактёр, играющий менеджера среднего звена в сцене приёма секретарши на работу.

Исправить открывшуюся неудачу пришлось идти к тщательно выбранному кубинскому врачу. В его приёмной висят черепа с костями, глазницы подмигивают красными лампочками и чуть скалятся белыми лампочками зубов. Скоро осень и вообще — memento moris. На журнальном столике — прошлогодний номер ни то Times, ни то People со статьёй про безрукую серфингистку. Мне стало спокойней, много спокойней. Попросить исполнить очистительный Вуду: поймаем петуха; соберёмся на пустыре; разожжём костёр; отрубим птице голову и обмажемся кровью; потанцуем. Потом заполнить страховую карточку — обряд Вуду, двадцать долларов co-payment. Это могло бы помочь мне начать видеть, пусть в каком-нибудь ином смысле, нежели способность к чтению неупорядоченных букв на дальней стене. Со словами “двадцать четыре” кубинец дал мне таблетку, уколол в руку, закапал глаза, опрыскал нос и отправил к офтальмологу.

Покупая еду на обратном пути удивился — настоящая земляника! От изумления сняв проклятые очки, убедился в том, что это клубника. Предчувствуя подвох, внутренне возмутился величиной мясного куска: стейк-бансай для Барби, но никак не мой ужин. Дома, зайдя поссать, понял, что все планы до конца года придётся отменить. Наконец, скинув протезные свои дальнозоры и, путаясь в муаре и боке, уплыл с острова гулливеров в мир теней и неясностей.

3 thoughts on “Очки (I)

  1. хахахахаха!!!!!!

    МОИ два капризных ребёнка рыдают от хохота!!!

    ( надеюсь ваши яблочки сфокусируются, а то ЧТО я читать буду?)

Leave a Reply