О некоторых проблемах языкознания

У Соссюра язык изначально представляет тотальную концепцию («язык есть сумма знаний о нём всех его носителей»).

Эта тотальность достигает своего предела в высказывании «язык – это фашист». От языка некуда деться. Подобное заявление предполагает внеязыкового референта, т.е. язык репрессирует нечто, что, возможно, могло бы быть не репрессировано.

Отсюда вытекает максима о том, что, не имея языка, животные не могут лгать. На сравнении человека с животными закладывается основа генеративной лингвистики и возникает разграничение между языком и сигнальной системой: язык это коммуникационная система, сущностно амбивалентная в своём дескриптивном механизме.

Ясность подобного разграничения оказывается нарушенной, когда Лакан замечает, что «животные могут врать, выдавая неправду за правду, но они не могут выдать правду за неправду».

Сегодня наблюдается кризис в осознании сущности языка как поля исследования. На мой взгляд, этот кризис состоит в использовании коммуникативной парадигмы. «Философия языка» всякий раз строится на концепции коммуникации. Меняются её особенности и состав, но не изначальный посыл. Всякий раз коммуникативный акт (от трёхчастного Пирсовского до шестичастного Якобсоновского) призван что-то сообщить, выступить референтом. Ни Остин, ни Сёрль не отходят от принципов интенциональности, продолжая рассматривая язык как продукт, как результат внеязыковой деятельности.

Я предполагаю, что требуется радикальный парадигматический сдвиг от множественного, обобщённого рассмотрения языка в сторону индивидуального, персонифицированного подхода. Необходимо двигаться по направлению к речи, к индивиду, оснащённому языком – вернее сказать, к индивиду, являющемуся языком.

Язык – это хуй.

Потеря символической невинности происходит в шесть месяцев – возраст, в котором мозг человека начинает осуществлять раскрой перцептуального хаоса. Входя в символическое пространство, то есть в язык, не происходит символической кастрации, как это принято полагать, и хуй не заменяется фаллосом. Хуй на этот момент ещё не подрос и также представляется хаосом, требующем символического различения. В системе языка на его месте действительно прорастает фаллос, но при этом сам язык оказывается хуем.

Язык является тем полноправным агентом Реальности, от которого упорно отказываются, фокусируясь на реальности фаллоса, т.е. ложнопонятого хуя. Фаллос, будучи символом хуя, представляет собой кастрацию в том же смысле, а каком сама концепция идеи есть кастрация Реального. Язык есть среда, в которой возможно становление, в то время как становление через фаллос оказывается утопическим проектом.

Животная витальность и непосредственная приближенность к Реальному, которую якобы отнимает язык как инвольтация символическим, никуда не уходят, а перемещаются в область языка – и даже собственно не перемещаются, а являются ими. Потеря связи с Реальностью всегда происходит ретроспективно, при взгляде назад – тогда как сама эта потеря уже полностью сконструирована языком, то есть всеоплодотворяющим, смыслогенным хуем.

Делёзовская невозможность становления-мужчиной и хайдегерровская проблема уклончивости мышления адресуют одну и ту же область – область языка-как-хуя. Приняв Реальность языка и отказавшись таким образом от символической утраты, обретается недостающая анимированность (от греческого anime) Бытия, которую искали за пределами символического.

5 thoughts on “О некоторых проблемах языкознания

    • нет, я в Москве
      мне нужен твой почтовый адрес для отправки гонорара, я прямо отсюда могу отослать
      пришли на темиров at gmail.com

  1. Гораздо яснее становятся поговорки “язык мой – враг мой” и “язык до Киева доведет”. А ты пока не уехал, может, общаться? Или социализационное переедание?

  2. язык репрессирует нечто, что, возможно, могло бы быть не репрессировано.

    Отсюда вытекает максима о том, что, не имея языка, животные не могут лгать.

    logical step is missing here, therefore all argument is not valid…. anumal can lie – without speaking the words…. behaviour….

Leave a Reply