Дон Херцфельд как конструктор красного цвета

Я видел этого режиссёра-аниматора на каком-то фестивале, и забыл его, запомнив начальную сценку из мультфильма, в которой появлялся банан и говорил — Я Бананчик! Потом мне прислали его Ah, L’Amour (первую студенческую работу, ставшую дебютной) над которой я всласть похохотал и которая в 95 году получила награду за самую смещную анимацию.

Неряшливость исполнения при кажущемся предельно отчётливым сообщении оказалась желанным новшеством, и Дон Херцфельд стал занимать призовые места на фестивалях. Эксплуатируя один и тот же стиль, он не продвинулся далеко с годами, но запоминаемость продукта сделали его имя именем стиля.

Подражаниям и омажам нет конца:

Сам Дон Херцфельд:

Любовь, с которой всё началось

Вторая работа Дон Херцфельда — Жанр

Don Hertzfeldt - Genre
Don Hertzfeldt – Genre” on Google Video

Программа, которуя я и видел на каком-то анимационном фестивале вместе с автором:

The Downfall of Don Hertzfeldt
The Downfall of Don Hertzfeldt” on Google Video

Он не пошёл по пути, обозначенному той начальной сценкой. Его работы стали более нарративным и более узнаваемым. Однако, способ развёртывания истории, всегда одной и той же — истории исчезновения — представляется крайне любопытным ввиду необычного, как мне кажется, приёма, делающего эти похожие истории крайне эффективными.

Мультфильмы Дона не просто лишены третьего измерения — они кажутся лишенными второго. Вся геометрия не сложнее свёрнутой в спираль прямой, перспективы нет, тонов нет, цвета нет (есть как пародия, цитата или кровь). Даже степень миметичности минимальна, его рисунок синтаксический, строго знаковый — если бы не метаморфозы тел, если бы не расчленение простых кривых на точки. В его работах присутствует постоянная редукция к чистому листу, к уничтожению всяких следов персонажей.

Уничтожение и распад проходят через красный цвет, словно кровоточит само белое поле бумаги. В любом месте, где потешные кинжал, пистолет или бензопила касаются пустоты, проступает кровь. В зарисовке “My Anus Is Bleeding” красный цвет постепенно захватывает собой всю страницу, впрочем, лишь затем чтобы в финале серии уйти в чёрную дыру вместе со всеми прочими объектами, оставив пустые белые листы.

Клюквенный мордобой мне представляется важным элементом достоверности, “магического реализма”, которому наследует Дон Херцфельд. Красный, появляющийся из ниоткуда, помимо создания необходимого цветового баланса, работает так же и как связываетель разрушения.изменения знака с пустотой.ничем. В смысле цветности красный мог бы быть заменен любым другим цветом радуги, рождая ещё большую дистанцию, подчёркивая знаковость происходящего и отчуждая сюжет. Однако функция красного состоит именно в обозначении изменения состояния от определённой формы к пустоте, от знаковости к нонсенсу.

Красный цвет подготавливает тотальность исчезновения, присваивая распадающимся фигуркам статус реальности postmortum. Знак, подчёркнутый утрированностью исполнения, испаряясь, производит укрепление своего статуса за счёт производства красного цвета — цвета опасности.

Мне кажется, что как бы не люб был мне милий жуткий абсурдизм скетча “Эта ложка для меня слишком большая — Я бананчик”, но именно повторяющийся мотив декомпозиции, пропущенный через кровь, сделал опусы Дона Херцфельда таким привлекательным.

6 thoughts on “Дон Херцфельд как конструктор красного цвета

  1. Ты слишком в лоб, на мой вкус, приравниваешь декомпозицию и изчезновение изображения. Семантика красного мне тоже не показалсь достоверной.

    Я его ужасно люблю, даже жалко, что вместе с очень многими, но обьяснить по-настоящему мне его пока не удалось.

    Для меня он привлекателен, как ранний Сорокин – он вытащил все запретное из культуры и выдал в лжедетской простоте. Потом у него происходят сложные игры с материалом и жанром, то-есть подлинная декомпозиция. Бумажный смерчь, гонящийся за нарисованным на этой же бумаге зайцем. Кроме чистого остроумия там кажется есть некоторая глубина.

    Там еще какая-то магия с идиотским называнием предметов самих себя и наивным воплощением и освежением идиом, типа “море крови”.

    • наверноена каком-то уровне обощения, я могу с тобой согласиться, сказав, что мне тоже нравится

      я лишь смотрю на изображение и пытаюсь задаться вопросом почему видимое столь привлекательно. я льщу себя надежой, что когда ты говоришь, что моё объяснение лобовое, ты имеешь в виду, что оно понятное. что прекрасно — не так просто сделать понятным ту концепцию, что условием исчезновения является экстаз. собственно я и рассматриваю кровь, красное как как поднятие над начальным уровнем — откуда уже легко растворить все знаки в пустоте, в то время, как убирание их с неэкзальтированного уровня повествования создало бы абсурдную ситуацию, но не столь запомнинающуюся, лишённую стилистической узнаваемости

      то есть меня интересуют приёмы, выделенные и описанные, такие чтобы мы могли их перенести на другой материал и посмотреть там, работают ли они

      относительно же магии и сложных игр мне сложно что-то сказать, потому что что тут скажешь, когда магия уже, волхвы, волшебники и сбыча мечт, тут только налить можно

    • нет, не льсти себя преждевременно. я решительно не понял, почему ты назначил исчезновение главным козырем Дона. И все еще не уверен, что он занимается ДЕкомпозицией. Сгоряча, мне кажется, что его путь близок к сюру, а сюр, если и занимается деконструкцией с декомпозицией, то только для тех, кто понимает эти слова достаточно экстравагантно.

      вероятно, мне придется еще раз внимательно перечесть то, что ты написал, еще раз пересмотреть один из его мультиков и попытаться состряпать свой вариант. после чего вернуться к дискуссии. Про магию, и все остальное беру пока свои слова назад.

    • исчезновение сложно не делать основным приёмом Херцфельда ввиду крайней редукции всех его работ. Избыточна у него лишь кровь, как мне кажется.

      то что он использует какие-то культурные стереотипы сложно сделать его фирменным знаком — он же не педофилию, не расизм и не медийную репрессированость обличает, а вполне разрешённые, удобные темы — насилие, любовь, консьюмеризм, социальные штампы, т.е. ничего особенного )

    • Тут противоречие. У него нет вектора исчезновения. Редуцирован мир, который он состряпал, как скажем шахматы, но никакая масса не убывает, ни материальная ни иная.

      Еще одно заблуждение, на мой взгляд, это поиски смысла его вещей вовне. Я не могу пока найти ситуацию, которую валидно моделирует, пародирует, на которую отзывается его мультик. Но это предварительно. В целом, пока мне приходит в голову, как ближайший аналог его вещей – Сокращенный Шекспир с Гамлетом, разыгранным за 35 секунд.

Leave a Reply