Наши как те

Не будет он напрасным, наш подвиг благородный, и время золотое наступит всё равно

Одно дело, когда наши впереди —
Тогда те отсутпают;
И совсем в ином свете это выглядит, когда те впереди —
А наши, как следствие, драпают.
Вот и понимай как выучился.
Когда, почитай, те вырываются вперёд,
Но и наши тоже не промах,
То встаёт повод для раздоров, междоусобиц, но и, конечно, побед —
Однако, это смотря как повернуть.

Вот если те, к примеру, бегут,
И наши бегут, может, даже ещё и быстрее тех,
Значит наверняка можно сказать, что одни
Никак не медленнее других:
То наши отстанут — и нужен рывок,
То те разухабятся, и уже ничего не остаётся, как задать стрекача.

Но в этом галопе,
В этой чрезвычайном беге,
На этом особо крутом уклоне давно укатанного виража
Наши, кажется, всё-таки несколько поотстали,
А те, похоже, уже мчатся по прямой;
Что очень зависит от того, кто где:
Стоит выглянуть из-за бруствера, приспособив для рекогносцировки
Взятый поблизости другой перископ,
Как становится яснее ясного,
Что наши уже практически вырвались, и вот-вот взлетят,
А у тех гаснет искра в глазах,
И жирным сальником коптит пропеллер.

В ту же самую наносекунду на очевидно белом коне
Выезжает генералиссимус подоспевшего арьергарда
И уверенной иноходью отправляется туда, где могла бы быть середина;
С не меньшей уверенностью собственным глазами
Всякий зрец может без бинокуляра
И прочей оптической параферналии разглядеть,
Что сверкая алым плюмажем этому навстречу,
Взяв несколько наискось от левого фланга,
Вонзая серебряные шпоры в лоснящиеся чёрные бока
Мчится тот ладно скроенный вперёдсмотрящий,
Чей образ неразрывно связан с авангардом и передовой.
И, пока наши, пребывая в некотором воодушевлённом смятении,
Добавляют хода, в пути теряя медленную часть обоза,
Те, в ложной уверенности близящегося триумфа,
Расслабленно пружинят по ещё не постеленным мостовым.

Так что в момент, когда тысячеоро готово рухнуть медно-кованное Ликуй!
И сабельный блеск зачернить небо сверкающей копотью,
И крылья самого Вельзевула с кожаным шелестом заслонить небо,
Становится наконец-то понятно,
Что это как-пить-дать наши заходят тем в тыл:
Пока те думают, что ура грянет спереди,
Оно как раз вызревает позади.

Вот только кричать его будут
Не те, кто шагал как наши, а те,
Кто всё это время
Молча сносил презрительные насмешки,
Камешки в ботинках,
Чересчур туго завязанный бант,
Всю неурядицу будней с неработающим холодильником, засорившимся туалетом и треснувшей форточкой.

Хотя конечно же героизм добровольно оказавшихся в центре
Трудно и даже невозможно переоценить.

Leave a Reply