Кофе и сигареты

В пустынном магазине — стеллажи — и я меж ними. На межи — рядами они стоят, цветастые — засеяны кукурузой и прочим скарбом и многочисленным фуражом для овечек и для куниц, для них — прокорм, банки с: кофе, мясом, маслинами, майонезом, ветчиной, чечевичной похлёбкой, кукурузными хлопьями в меду, пончиками и молоком.

Я это всё отчётливо ненавижу.

Однажды, приехав в магазин днём, я направился в него через выход — как я это всегда делаю ночью, и только войдя, внял — день-деньской, с другой стороны живут днём корзинки и тележки. Пся крев! Котлетки и отбивные и стейки и филе и греческие салаты и терияки и эскалопы быстрого приготовления.

Почему я тоже ем эту дрянь?

Ощущение абсолютно пустого продуктового — с солёными огурцами в вареве укропа. Хочется буханку хлеба. Целлофан, принайтованный проволокой с порезанными ломтиками холестеролнесодержащего, обезжиренного, не гниющего и не плесневеющего нечто, на что мажут маргарин. Margins. И есть эти тминные булки, которые лежат в шкафу полгода и не черствеют, и есть караваи, и есть пряники и есть лаваш. И где-то за городом продают лагман со свежим айраном. Но при вспарывании брюха должен идти дымок, оттого что тесто тёплое и ещё чуть сырое.

Как будто сложно утром давать кашу с компотом и белым хлебом, в полдник стакан кефира с галетным печеньем, в обед борщ со щавелем и шницель с гарниром на второе, на паобед компот из сухофруктов с чахлым эклером, а отужинать пюре с сосисками, запивая яблочным соком. Ничего сложного в этом я не вижу. Так просто — утро, и уже каша (сегодня гречневая). Так сложно — обезжиренное пастеризованное молоко в миску с прессованной стружкой злачных культур.

Этикетки, талоны со скидками — чёрный контур звёздного взрыва, красный кренящийся процент — сегодня дёшево! Иду в туалет, блевать нечем.

Когда я в колхозе служил трактористом (я служил, конечно, на блатных должностях — был грузчиком на единственном заводе) моего сотоварища заебала беспрестанная конвейерная лента томатного сока — стеклянные двухлитрушки, жестяная крышка — и он кидал их в стену цеха, и кричал — ЗАЕБАЛО! На стене оставались мокрые красные птицы, огромные, и если бы попасть в их центр бертолетовой солью, думал я, то был бы феникс. Я был смышлёным грузчиком и далеко пошёл. А также алканост и гамаюн.

Но никогда и не пиздил и не пил томатный сок с мякотью. Вступив в преступный сговор с сельским водителем на двутонке хуярили яблочный с мякотью, по три литра, а потом меняли у девок на арбузы. Арбузы мы ни в хуй не ставили, и арбузов было много, и сока тоже — банка сока возмещалась тремя ягодами — бахча хуйня, а вот с завода вывозить ящиками под дерюжкой бабы не могли, потому что на завод их не пускали.

Не надо пускать баб на завод, а то они с конвейеров все гайки спиздят.

А потом наладят выпуск бигмаков по шестнадцать штук в коробке, припиздячат красивые картинки улыбчатых идиотов, всей семьёй мудохающихся в палисаднике на фоне газонокосилки, и запретят выпуск яблочного сока с мякотью, шедшего влёт безо всяких надписей, довольно было взгляда на поносного цвета банку — вкуснотища! Они помнят, как въёбывали на плантациях и тащили, беременея, кавуны к уёбищному лиазику, отвозившему их в поля. А мы мчались в кузове, сбросив брезент, в тельняшках — даже я один мчался, немножественно. Зато теперь они заебенят здоровые коробки с ушлыми обложными медважатами и вложат внутрь пятнадцать чёрствых пряников цвета слежавшегося говна и заставят сверкающие прилавки из ледяной нержавейки арбузным соком — полезен для цвета лица. И морковные соки — от них сердце бьётся ровнее. И ретинола ацетат в каплях, чтобы лучше видеть самую верхнюю полку. И каротин в мороженом.

Я купил йогурт, сыр, хлопья, маслины, овсяное печенье и крекеры. Чтобы лучше думать. Потому что кофе и сигареты у меня есть.

3 thoughts on “Кофе и сигареты

Leave a Reply