Льняно

бегучи поперёд дымночёрного локомотива, клацая челюстьми — стук-стук, просвистывая локтями вдоль тулова, выбрасывая вперёд и высоко колени, запрокинув буйногривую голову, распахноорло ртом: ааааааааааааааааааааааааа!

и льняная рубашка с коротким рукавом натекает прочностью задела в проскваженности бега и ветродуя в подмышка и вымытости влаги и иглости рук встопорщившихся гусекожих пупыр-пупыр. Повторы рубашкиных прорех, крестостность волокн, лакомая кожа в пронизах дырей, дышать! обдувая

и ночи зря в темень, длю бег, гибло дыша в запыхе: угр-угр, хр-хр. Присвист ни то в трахеи, ни то в бронхах — ию. Позади, погрюкивая и поклацивая, тарахтит неуёмный подгоняла, проницает сквозь спиннобезмозглость прожекторно, жжёт, нанизывает на твёрдолобую жердь попереднего фонаря.

кто истопник его, кто углечерпий, кто поддаёт кокс в искрящую пазуху — какой опалённый бронзовощёкий мускул, какой меднокованный сатир, по пояс в отблесках, прикрывая чёрные волосатые копыта брезентовыми штанами, швыряет за горстью горсть? Всполохи хлопают по потолку и стенам, из темени языков составлен погонщик и фуражист — чёрен тонзурой и эспаньолкой.

лён, ворот, складка на спине, обнажённый торс, бандаж — бессильная конструкция, не предназначенная ни для мысли, ни для прочтения. соблазн письма в мороке повествования ни о чём. То ли дело — лён, который мягок, облегающ.

Leave a Reply