Никто на знал — а я БЭТМАН, БЭТМАН!

Потом с telo мы пошли в кафе “По-любому”, где, словно два немолодых педераста, украдкой встречающихся за чертой положенной им деревни, заказали себе два наполеона и два кофе. Привычная официантка Наташа положила мне на плечо руку и спросила — да что ж с вам? Но мы обсуждали детали женских очарований, когда бы они могли летать, и поглощали тягучий крем принесённого пирога. Мы говорили о полёте срамных частей валькирий. О зоофилии и эстетике первопоселенцев. Нам не было дела до официантки Наташи

Matrix Reloaded

Мотоцикл, начинённый тринитротолуолом или чем-нибудь не менее гремучим, с большой высоты влетает в полицейский участок и выносит его на свежий воздух. Огонь, говорит мотоцикл, идём со мной. А потом всадник в чёрном латексе запоздало приземляется на землю, кокетливо отставив ногу. И полицейского гермошлемом по голове — еблысь!

Это 1-й сон Нио Андерсона.

Стало смешно ещё раньше, в процессе завлечения на будущие сеансы — нерукотворная красота Арнольда Шварценеггера в вот-вот Терминаторе 3. Нежданное веселье навеяло странные размышления о: природе смеха. Минуя Ферйда, который со своими изысканиями не казался работающим в данной ситуации, я раздумывал о том, отчего же видя грамотный коммерческий нарез, я нимало не прельщаюсь, не испытываю ни грамма вожделения — придти, увидеть, проиграть, а лишь наполняюсь весельем, созерцая лубок. Отчего я не слюнотеку, и отчего предполагалось продюсерами/режиссёрами мне течь жидкостью либидо.

Оттого, что я давно оставил этот язык. Но это объяснение меня не устраивает, ибо отставленный язык не смешит, мне же было хохотливо смотреть. Я мерно раздумывал о том, что мне претит смотреть одну и ту же историю, что расшатанность этой структуры (Терминатор 1-2, good, bad and ugly) недостаточна для рождения необходимых зазоров, которыми можно было бы увлечься (увлекающих зазоров). И я не вполне оставил этот язык, ибо легко понимаю его, но я оставил его в том смысле, что более не рождаю означаемого, зафиксировал все образы и не рефлексирую над ними. Тогда, возможно меня смешит моё принятие получаемого текста, я, не будучи в силах избавиться от рефлексии, выношу свою рефлексию за скобки и смеюсь, наблюдая за собственной предзаданной интерпретацией проецируемых на экран мультимедийных штампов. Я шекспировски смеюсь, конечно же, над собственной глупостью.

Ещё я оглядываюсь по сторонам в поисках других насмешников, но не нахожу их, все угрюмо смотрят на Арнольда, заряжающего помповое ружьё, Арнольда-моралиста, сражающего с беспринципностью и распущенностью новых гибких машин, прихотью маскулинного ретроградства облечённых в очаровательную блондинку. Или, скажем, по соображениям разума (of reason). Ибо такой облик несомненно прагматически более успешен, нежели архаичный байкер в очках с гаражной распродажи “Мы Любим 80-е!”

Соображения разума, причины возвращают меня к моему беспричинному веселью — к разнице между ожидаемой интерпретируемостью и заданностью трактовки, к удивлению самим собой, переставшим преобразовывать кич в золото. Я смеялся оттого, что воплощённая сказка о голом короле, когда вся свита и вся королевская конница и вся королевская рать и все зеваки знают не только, что король голый, но и что сейчас выйдет обличительный мальчик, смешна. Но я недооценил силу искусства, продуманность дизайна и забывчивость публики. Засмеявшись, я только и стал мальчиком, разрушающим общую сказку.


Пошли зелёные цифры. И это было несколько чересчур, слишком — с первых кадров изобилие перезрелости, эмблематика переспевшей матрицы, перегруженной самой собой, растекающейся под весом собственной эстетики, стремящейся вырваться наружу и запертой в лопающихся клетках сочных кадров. Сперва дальнейший видеоряд вызывал улыбку — кормление младенца многоопытной грудью профессиональной кормилицы. Лыбился я до поры понимания того, что младенцу действительно досталась несвежая сися, но только пока длиться игра в крошку-зрителя и голливудскую кормилицу братьев Кастора и Поллукса.

Я не могу вспомнить название фильма, но мы однажды долго обсуждали с друзьями, какой же это говённый фильм. Пока Окси не заметила, что мы уже два часа разговариваем о говённости фильма, и тема вовсе не близка к завершению, — возможно нам стоить пересмотреть оценку. Речь шла о Широкозакрытых глазах Кубрика. Кстати, сцена с проходом меж сатурнального маскарада мне чем-то напомнила неясный в своём посыле любовной эпизод Троицы с Нио, но не янтарными тонами съёмки, и не перверсивностью (у кубрика вольноотпущенная отсылка к Калигуле, у Ваковски к кроненберговской “аварии”), а а-сексуальностью происходящего, довлатом эстетики (аккуратно закупоренные металлическими кружками многочисленные дыры на теле) над семантикой.

С одной стороны, в этом фильме нет истории. Это набор повествовательных предложений, которые внешне ничем не соединены, и общий сюжет едва прощупывается. Это по сути экспозиция, рекогносцировка разведчика перед боем. Тихотворение совсем уже не тягло. Словно провели опрос среди поклонников матрицы с вопросником вида — что вам понравилось в Матрице в первую очередь? что во вторую? Что бы вы поставили на третье место? И, согласно результатам статистического анализа, скомпоновали фильм — 75% зрителей первой Матрицы понравились драки. Читатель ждёт уж слова роза? Так на, подавись. Философская подоплёка и то, как вообще это круто, что всё не на самом деле — 25% опрошенных. Добавляем монологи — и вот ужас, летящий на крыльях ночи, пафосный, насквозь ходульный Главный Архитектор Матрицы несёт полную околесицу десять минут (или столько кажется, что он её несёт, номенклатурный пиджак без тени величия). И вот оракул выдаёт на гора глупые сентенции с очарованием, присущим покойной уже Глории Фостер. Происходящее предстаёт несусветной чушью, если не думать о боевике как одновременно о первой серии Звёздных войн (метафора), вводящей зрителя в курс дела и представляющей усилия демиургов по конструированию дивного нового мира.

Однако, не надо забывать, что нас дурят. Ложки не существует наравне с телефонной трубкой. Вселенной, тщательно выстраиваемого весь фильм, не существует. Она распадается на клочки цветастых открыток и страшно заглянуть в пустоту — герои, когда не сражаются, преимущественно молчаливы. Вселенные инкапсулированы одна в другую, и из одной матрицы можно проснуться только в другой матрице, здравствуйте, друг и наставник моей юности, Филип Дик.

Отказ от наррации, фрагментарность, скомканность и вопиющая неубедительность мизансцен слишком заметны. Выступление Морфиуса перед вернувшимися в дикое состояние обитателями технограда Сиона карикатурно, но гиперболизировано карикатурно, его речь даже не претендует на пародию, ибо не несёт и тени убедительности приёма. Речь, после которой в провинциальном театре в актёришку полетели бы помидоры, зажигает беснующуюся оргию, где подчёркнуто выступает телесность и здоровость, возврат к истокам, чёрные сиськи, белые пятки. Причинно-следственные связи рассыпаются всё время показа: необъяснимо мутировавший агент Смит становится не столько вирусом, сколько штаммом агента, только и способным к репликации, но действенно безвредным. Страшные и ужасные агенты сражаются на равных с любым из команды корабля Навуходоносор, никто никуда не бежит, как было предписано ранее.

Кадр всё время перенасыщен. В нём слишком много глянца, и глянец этот слишком знаком. Показывается: сальто-мортале вампиров на балюстраде, драка на мечах, долгие наблюдения за метущимися руками. Просмотр фильма становится пролистыванием модного журнала в ожидании интересной статьи. Но в глянце встречаются крошечные заметки сомнительной ценности, хотя и небезынтересные, а дальше снова реклама очков Ray Ban. После скупых смыслогенных реплик Нио начинается пустопорожнее китайское гостеприимство изукрашенных золотом драпировок. На фоне бесконечного несносного приторного барокко проскальзывают словно небрежные, неаккуратные сцены, короткие и поверхностные. Нио падает наземь, остановив ладонью щупальца электронных уёбищ в том, что мы до сей поры полагали настоящим миром. Безо всякого пафоса, без крупных мучительных кадров. Вместо батальной панорамы, а-ля Две Твердыни, битву за Сион не показывают вовсе, хотя глядя на беснующуюся толпу с факелами, я предположил, что компьютерные модели взяты именно оттуда. Под конец фильма события рассыпаются на груду осколков, словно пред нашими глазами бьётся сверкающая колба термоса.

В перезаряженной Матрице, построенной мозаично и без надежды на убедительность, остаются швы — места склейки, не стыкующиеся, не подогнанные, с рваными краями. Братья Ваковски, помимо заслуживающего уважения приёма — описываемое описать средствами описываемого, помимо этой рекурсии, используют ещё одно новшество, которое с большой натяжкой можно было бы назвать сюжетным. Отказавшись от рассказа истории, составив всю композицию из приятных глазу фрагментов, они вместо мерного рассказа представляют его конспект. История по сути есть, но она замещается кратким содержанием на месте развёрнутого повествования. Пространство между разрывами заполняет бестолковый блестящий стеклярус.

Нио, когда взлетает в воздух, не поджимает копперфильдски ножку, но забавляет себя и оператора тем, что закручивает облака в спираль. Его плащ развивается, и он выхватывает из огня полыхающего грузовика Кэрреловского кролика-ключника и Морфиуса. В некоторых местах лубок доходит до уровня смешного для зала, тогда публика вскидывается и веселится. Но сообщение серии — нет ничего, что было бы реально, читает с явным трудом, ругает фильм, не видя себя оболваненной — ругает фильм, ругая себя. В фильме обострена до предела роль зрителя, его реакция — публика играет главную роль, и конспективность изложения позволяет переложить домысел на плечи получателя сообщения. Оказавшись перед стрекозиным взглядом, в каждой фасетке которого отражается часть зрелищ, которыми нас потчует массовое и “элитное” кино, и отчётливо видя место разрыва, остаётся либо признаться себе в том, что ужасные клише — ужасны, что сказка о Бэтмене гротескна и нелепа, что существующая индустрия наслаждения образом мелка и неубедительна, либо не признать фильм целиком, не разглядев за деревьями лес.

Wake up, Neo ...
The Matrix has you

14 thoughts on “Никто на знал — а я БЭТМАН, БЭТМАН!

  1. Кассовость мордобоя

    Тем кому нравится бесконечный одинаковый мордобой, бывает стыдно в этом признаться. Поэтому им нужен налет “философии”, “глубокомысленности” и вообще “осмыстенности”.
    Лишь совсем немного.
    Что меня всегда умиляет – и в звездных войнах, при спасении человекчества, в кибермире – больше всего зрители любят именно примитивный вульгарный мордобой кулаками по лицу.

    • кто любит буги-вуги, тот их и танцует

      а кто не отвечает на сообщения автоответчика, тот чересчур любит буги-вуги

      а кто говорит, что не получал никаких сообщений, тот пьёт вдову клико резерв сам-на-сам

    • Даешь вдову в разлив. В. И. Ленин

      Кто её любит, тот её и танцует :)
      И какой же это автоответчик, если вместо него надо отвечать.

  2. возможно -они испугались.
    Испугались довести до абсурда, перетереть в кашу и изжевать в прах и без того хрупкую, хилую и рассыпающуюся на ходу философию первой “М”?
    Ведь сразу же после её выхода по миру прокатилась война убийств и самоубийиств на тему “Не верю, ни единому слову не верю – вы все ненастоящие!”
    Кто-то счёл, что Нео – это он и есть, купил пистолет и пришил родителей,соседей и рыбок в собственном аквариуме.Кто-то – расшиб лоб об стенку, чтобы matrix-упаси – не превратиться в строку зелёного псевдокода…
    И они испугались, и оставили философию солипсизма высоколобым интеллектуалам, которые всё равно в кино не ходят,поп-корн не покупают и лбы свои всё равно рано или поздно расшибут об какую-нибудь особо крепкую стенку.
    Причём тот факт, что реклама Терминатора не вызывает у вас слюнотечения, а кадры М-2 – светобоязни, служит лишним подтверждением: не по Сеньке шапка, не для вас её шили, перебив всех чеширских котов и мартовских зайцев в округе Сolumbia.
    Её шили для таких специальных людей – у которых очень короткая оперативная память, но при этом есть потребность в ностальгии.
    Их ностальгия на участках “до 2000 года” не работает, её попросту нет.Вот им и поп-корн, как говорится, в руки.

  3. знаешь, вот такие тексты и добавляют мне понимания к тому, например, что ж такое для тебя, ну, скажем, любовь :)

  4. ишь как перезрелую матрицу разделал-расчленил, только зеленый сок брызнул:) что ж она киви что ли? на днях схожу проверю.

  5. Я не про МАТРИЦУ, я увижу вас когда-то… Или вы приедете…. Будет необманно… Часто будет .

    • ты зови его на ты, Снеж.
      он это дело любит…))))

      на “ты” в смысле.

      больше он ничего не любит.

      но на “ты” очень любит.

      что я , собственнО, хотел сказать?

      а, ну да – он “на ты любит”.

      Ну любит он на ты , что я виноваты?

      вот завалимся к вам мы вдвоем в ваш снобский питер – будешь знать!

      тем более ,что твое последнее письмо было столь оспиртованно!

  6. Какие тут все страшно умные… Так много слов красивых знают… Не могут что ли просто сказать – это понравилось, то не понравилось, несут какую-то чушь, и не поймёшь, понравился им фильм или нет.

Leave a Reply