Раскладушка

а ни то я вас навахой зарежу

Зажигаешь бутылки стеклянной фитиль и кидаешь в окно этажа второго, где целуется парочка ворогов с парочкой ворогинь. Бутылку докинь. Вот будет подарок на свидание их — станут гореть в пламени они, впавшие в грех друзья. Красный петух загуляет, закукарекает лопнувшими стёклами подъездного пролёта, треснувшей кожей и прыснувшей лимфой — будет потеха, словно жуки (хрущи) или креветки на сковороде, только в обратную сторону — креветки, в воде прозрачные, становятся красными от горяча вокруг, наливаются цветом, а эти — будут блекнуть, белеть, стыть бледным пеплом, сыпучим, словно их щекотные ворчливые разговоры о свадьбе.

К чему это мне выпернулось? Неясно — наверное, это я о работе. А писать начал — потому, что решил писать, а сегодня целый день на работе, а сказать-то хочется.

А раскладушка — наверное нож в кулаке, выкидной или просто раскладывающийся, вдвое — удлиняющийся в два раза, его легко прятать на зоне? вряд ли, там обыски. Прятать гладь острия от царапин? Были, помню, тонкие лезвия, назывались — лисичка? Небольшие ножи выкидные. Лисички.

У меня было много ножей, но все потихоньку исчезли, ушли, затупились — или это я их покинул, сменив ремесло. Последняя партия была тревожной кровавости — оба подарки (суеверы ножи не дарят, у несуеверов ножей не бывает, заплачено за каждый по рублю). Нож-стилет, приторачивать ножны к поясу — короткий, с деревянной рукоятью под три пальца и тонким шипом, на котором широкое лезвие — резать аорты и сухожилия. Жало лежит между указательным и безымянным пальцами. Другой был — игрушка — охотничий, с гравировкой Оленя, но лезвие сделано из штыка, оброненного ромелевским бегущим, но Олень на камне горланил и выл на кровосток, как волк. Да, второй нож исполински большой, и был после ковки сразу? Нет.

После ковки другой был кинжал, с простой деревянной ручкой без выебонов, сразу после токарного станка, но клинок был размером с мачете, и нож был большим, будто сувенирным, хотя и грозным. Им в результате резали хлеб — очень удобно строгать буханку — поднёс лезвие, кисть расслабил — и вот полноценный ломоть отделён, и крошек вокруг чуть-чуть. Ещё он был после ковки — и не тупился долго, и нет следов от заточек — и нет царапин.

А с чёрной эбонитовой рукоятью в белый набор тоже был, и тоже с оленем, я думаю так (охотничий!), который дарил я Тиграну Самвеловичу (ритуальный рупь), он вёз его через границу и как-то провёз, наверное, — сам без документов, сам кавказец-мингрел, сам с огромным ножом — подарком на двадцатиоднолетние. Тиго, ах Тиго-джан … Нож был завёрнуть в газету Известия, многослойно

Первый любимый навечно ножище был сделан какими-то зэками (хоть перья мои остальные многие тоже) в виде переложения вольного кастета-ножа у Рембо, учтя только то, что у русских хуй несомненно больше. Он был тяжеленной, огромной, стальной машиной, апофеозом холодной войны (холодным её закалённым оружьем). У него было — три кровостока, заканчивавшие путь свой под углом к острию. Были текстолитовые щёчки вместо рукоятки. Была пила для резки металла и для дерева (разный шаг и рисунок с торца). Было углубление для перерезания колючей проволоки. Был грубый кастет уголком вокруг пятерни. Был шип с тыла (если бить возвратным движеньем после замаха). Также кастет работал как гарда — то есть, была и гарда.

Если нашёл бы я вора моего первого ножа, то зарезал бы его каким-нибудь из своих последних — небольшим и острым. Надрезал бы сочленения и смотрел на конвульсии. Ибо украсть нож — западло. И западло позаподлистее красного (ибо, красное, конечно, очень сильное западло).

Поезд, ночь, сидячий вагон, конечная станция — Три Колодезя. Студентики воркуют. Ребята, а есть нож — хлебушек порезать? Пред долгоногой девушкой широким лакейским жестом — конечно есть — достаётся палаш — режь, мужик, на здоровье. После мужик сбежал, прихватив заодно рюкзаки, откуда увёл паспорта, а денег там не было, оставив сгущёнку с хлебом. Проводники, бычевыпучевшись и лютуя, искали его по составу, объясняли как будут действовать: есть между четвёртым и пятым вагоном в гармошке щель-прорезь. Туда-то они его и приведут, свяжут руки и сбросят на насыпь на полном ходу. И вспоминали прошлое.

Вор сбежал через сортир, проводники (вдвоём) открыли гальюн — а там рюкзаки и открытая форточка. Документ было не жалко совсем, в мешках оставалась гречка. Этот мой первый нож был после ковки тоже (такой был впервые), блестящий ртутно — на кромке ни борозды, ни следа точила.

P.S. В углу комнаты стоит, прислонена к батарее, чёрная раскладушка с полосатым матрасом. Спасибо ей.

One thought on “Раскладушка

  1. I just used my favorite Puma three days ago to extract ivories from an elk. I gutted him with a Kodiak skinner, the one with a gut hook. Steel dulls against bone, thats a fact.

Leave a Reply