Жить не по лжи

Кинематографист Брюссо — бескомпромиссный правдивец. Всякий его жест заканчивается ударом кулака об стол. Глядя на его рубленные работы, критики приклеили режиссёру громогласный ярлык — антисоциальный реализм, при этом упуская из вида, что ни о каком реализме Брюссо не может идти речи ввиду отсутствия предмета разговора.

Брюссо никогда не врёт. И в этом он бескомпромисен и назидателен — сказывается опыт учительствования в школе. Он также не хочет изобрести ничего нового — он учитель, а не учёный. Потому его эксперименты сродни лейбницевским электрическим колбам — любопытно и привлекательно, хотя вроде в школе это уже видели. Врёт героиня фильма Белый ангел. Она будет убита в финале, едва начав говорить правду — как если бы никто не желал её выхода из образа лживой и двуличной гетеры, как если бы она стала говорить правду помимо воли самого режиссёра.

Фильмы Брюссо сплошь состоят из штампов и клише. Однако, штамп более не является приёмом, он не встроен ловко в ткань текста — он есть способ повествования, и способ единственный — оттого он собственно прекращает быть штампом. Допустимо судить художника лишь по законам, им самим над собой поставленным. Посмотрев практически все его фильмы, можно говорить, что внутри эстетической системы Брюссо отсутствует понятие клише, а есть лишь способ рассказа истории, кажущийся нам не оригинальным. Его способ — это метафора, которая с одной стороны не опошляется дословной трактовкой, но с другой стороны не выходит за рамки самой себя. Брюссо всякий трафарет, всякий образ доводит до их логического завершения. Штамп вовсе не вывернут наизнанку и не идёт далее наших о нём ожиданий — он лишь остаётся неизменным, ибо никто, в первую очередь — сам автор, не одёргивает творца.

В фильма Белое венчание семнадцатилетняя девочка говорит учителю, что в 11 лет она стала наркоманкой, с 12-ти в течении трёх лет зарабатывала на наркотики проституцией, а теперь он сделал её женщиной, и она любит его. Не влюблена, а любит. Это типичный образ сложного ребёнка, взрослеющей девушки, требующей опеки, поддержки и так далее, невозможно перечислять весь комплекс встревоженный представлений, начинающих немедля роиться в голове. Разница, однако, состоит в том, что, всё, что мы только что подумали — это наши персональные фантазии и соображения на этот счёт, которые ни Брюссо, ни его героиню, сыгранную Ванессой Паради, совершенно не ебут. Сказала — что стала женщиной и любит — значит стала и любит. И поэтому в конце фильма она умирает от истощения или от печали, прежде три месяца тайно проглядев на своего избранника из противоположного окна. Сказано — сделано.

В скандалезном фильме Тайные вещи главный герой ни разу не врёт. Он всегда говорит правду, не скрывая ни своих замыслов, ни своих чувств. Homme fatal — красивый, богатый, порочный и циничный, обладающий неистощимой сексуальной силой, он соблазняет женщин, чтобы тут же бросить. Он заставляет их поджигать себя у него на глазах. Он открыто спит со своей сестрой. Слепленный наполовину из популяризированного де Сада и наполовину из Ницше в школьном пересказе, он бунтует против самого Бога, бросая ему вызов и отвергая общественную мораль. В конце 19-го, начале 20-го века подобной ахинеей увлекались многие пылкие умы … Не могу больше пестовать пустопорожний дескриптив — Брюссо, однако же, может. Способ его рассказа — это фантазмы коллективного бессознательного, которых внезапно оживили, но оживили не на потеху толпе, а для того, чтобы посмотреть, что у них внутри. Непримиримый борец против морали и общества, схлопотав пулю, убеждает убийцу не отправлять на тот свет и себя, ибо она там ему опять всё испортит. Формально он спасает своего убийцу. Но если критик Фредерик Бонна видит в таком жесте выход за рамки шаблонов, то я полагаю, что это есть их логическое развитие.

Подкупающая честность режиссёра порой сама выступает как гипертрофированный приём, перенапряжённая метафора. Обилие сексуальных сцен, их откровенность, доходящая до уровня мягкого порно, возрастной разрыв партнёров (в фильме Звук и ярость на уровне подозрения, в фильме Белое венчание — в кульминационной сцене со школьниками, наблюдающими за соитием учителя со старшеклассницей) отпугивают своей ненатуральностью, чрезмерностью. Избыток оказывается однако скорее проблемой зрителя, а не создателя. Этот избыток содержится в смотрящем, это его перегрузка аллюзиями, его пуританство, безжизненность, зашоренность. Основной темой фильмов является инициация, обряд перехода. Возникает обращение к мифологическом сюжету, к аллегории мифа: мать убивает дочь, мстя за убитого матерью любовника обеих. Сын насилует жену брата и убивает отца, стремясь стать членом в уличной банде. Жестокость героев чрезмерна, как чрезмерны их эмоции — ибо мы в пространстве мифа, где каждый представляет лишь типологическую роль, и сын не убивает отца, но становится им через символическое убийство.

Жан Клод Брюссо — это Анри Руссо наших дней. Он тот самый Таможенник, который станет по-новой рисовать охотника и медведя. Он наивен и тем освежающ, однако он никак не прост. Самый простой выход — писать об авторе так, как он пишет сам, погрузится в его наррацию. Просто, ибо не требует создания собственного аналитического дискурса. Просто признать множество культурных шаблонов кичем и, не имея возможности более к ним обращаться, далее конструировать искусство как кич над кичем — то есть по сути, возводя дополнительный, но контекстуально такой же слой поверх, и тем самым признавая, что необходимость обращения к прежнему, признанному дурным тоном культурному слою, осталась. Брюссо же рассказывает свои истории, не стесняясь быть неоригинальным в приёме.

2 thoughts on “Жить не по лжи

  1. Жан-Клод Бриссо: Ну я не согласен. Я не очень люблю Ницше. И не очень люблю маркиза де Сада. Все мои фильмы – это диалоги о жизни, ее смысле. Я понимаю, что публика, как правило, этого не замечает – всё это имеет значение только для тех, кто хочет видеть. И поскольку я поднимаю моральные проблемы, у меня и должны быть герои, которые переходят границы, люди, не уважающие закон. Закон, добро и зло – таковы проблемы моих фильмов. Всякий раз, когда я пишу сценарий и придумываю персонажа, я пытаюсь поставить себя на его место, определить мотивы его поступков. Так что выходит, что все персонажи – это я сам. А я всегда на стороне проигравших.

Leave a Reply