КТО ХРОМАЕТ, ТОТ ИДЁТ

В связи с … в этой связи я … вообщем, если даже я в курсе, то остальным и подавно положено

КТО ХРОМАЕТ, ТОТ ИДЁТ

Путь к приобретению снобизма в костях тернист и болезненен. Даже самая крошечная косточка, если не была подарена родителями, требует массу усилий на пересадку и имплантацию. И порой в надежде обзавестись такими костями, люди топчут культяпки, ползут на бескостной плоти в надежде на чудесную регенерацию. Увы.

«поскольку меня интересуют не литературные убеждения Бавильского, а способы выражения соответствующих убеждений, так сказать – риторическая система Бавильского.»
Вот и славненько, с риторической системе критика Проскурина мы и начнём городить огород, да ей, пожалуй что, и закончим.

Вот маститые мастерком колотят:

“Метафора по своей природе коварна. Даже в стертой, изношенной метафоре дремлет значение, которое при неосторожном обращении со словом может пробудиться и отомстить обидчику. Метафора “изобретать велосипед” принадлежит именно к числу стертых, утративших свой “внутренний образ”. Но Бавильский, помещая ее в антитезу: “изобретать” – “заимствовать”, оживляет ее образный план. Это оживление поддерживается и закрепляется культурными ассоциациями: трудно в соответствующем контексте не вспомнить фильма Витторио де Сика “Похитители велосипедов”. В итоге получается, что хвалимые Бавильским рачительные (вот еще одно некстати припомнившееся словцо!) молодые люди, вместо того чтобы изобретать велосипеды, предпочитают их воровать (“заимствовать”). Похвала смелым новаторам невольно оборачивается поощрением эпигонов, если не плагиаторов…”

И колотят они в крышку собственного гроба, слепыми библиотечными глазами принимая его за чужой.

“Всякое сравнение хромает”, говорит немецкая пословица. Хромает и мое сравнение литературы с винтиком — утверждал Ульянов-Ленин. Метафора по своей природе коварна, пишут другие свинопасы. Коварство — то строгий или сторогий научный термин? детерминированный, или «коварная метафора» — троп также метафористичный? Метафора коварна, и сейчас представится возможность оголить часть её извечного подлога.

«В контексте» «изобретать» — «заимствовать» «трудно» «не вспомнить» Гекльберри Финна, а вспомнить «похитителей велосипедов» — ни трудно, а практически невозможно. К чему здесь пионер неотечственного неореализма? Что здесь делает камера с руки и бродячие актёры? О чём, минуя хлёсткое название, мычит колокол? «Не вспомнить фильмА Витторио де Сика», этот родительный падеж третьесортных аспирантов, упрёки в невладении словом, я бы мог хоть как-то пройти мимо «фильмы» (не пройти, но хоть улыбнуться), но вопиющее безграмотное «А», что ж, подидакствуем:

Шёл xyй по xyю, видет xyй на xyю, взял xyй за xyй, посмотрел xyй на xyй, на xyя мне xyй, если я и сам xyй, раскрутил xyй за xyй, да выбросил на xyй.

Задание на дом: разбор вышеприведённого предложения, вычленение наречий, написание их слитно с префиксом, всем идти, Проскурину дополнительно сделать семантический анализ.

И как уместно приведена фамилия режиссёра, с которой автор визуально знаком скорее из титров фильма «Брак по-итальянски».

Допустим, Юрий Лотман упоминал в своих работах «Похитителей велосипедов», оттуда, вероятно, и заплыло название, благо оно в самом начале «Семиосферы», но мы все учились, и блеснуть кинематографической метафорой будет ох как мудрено. Вспомнить этот фильм можно разве лишь никогда его не видев и прочитав лишь название.

Далее Олег Проскурин пишет: «рачительные (вот еще одно некстати припомнившееся словцо!)» Относительно сомнительной ценности словца «словцо» здесь пройдём со снисходительной улыбкой на бедность выразительных средств мимо, но вот «припомнившееся» – это возвратная форма, правильно «припомненное», если речь идёт о ТАКОЙ ригористичности, а она идёт, хромает.

«Трудно в соответствующем контексте» … Трудно, но никто и не обещал что будет легко. А трудно также понять чему соответсвующ контекст, откуда здесь выросло это уродливое прилагательное.

Кстати, метафора «изобретать велосипед» означает в пределе заниматься xyйнёй, что тоже метафора. История одной метафоры есть мир, и, оставив патетику, обвинение критика в гиперметафористичности есть обвинение волка в лесе, бессмысленный русский бунт против имманентности бытия (Тартр-сартр, тыр-тыр). Я надеюсь, мой метаобраз не слишком затруднит восприятие мыслеслова. Я оставлю ещё пару заметок относительно прочитанного только что, но даже не доскональный разбор одного абзаца выдают гнилостную непрочность неловко скроенного материала, лёгкую обратимость нацеленных стрел и полную профанацию оскорбительной статьи.

Вместо простого и по-своему честного «пошёл ты на xyй, критик Бавильский», предлагается редкостной злокозненности омлет из насквозь протухших яиц, вплоть до претензий на лишения статуса критика. Deus ex Machina.

«Воспеть дифирамб» – новояз, устойчивой конструкт тут всегда множественен, дифирамбы, воспевая единственный вылетаем (вылетает) в совершенно другое поле речи, всё больше на полях. «Воспеть дифирамб» – это, полагаю, воспеть дифирамбы дифирамбу, отношение «многие к одному».

«По слухам, Бавильский пишет стихи. Я их не читал и не знаю в точности, как они устроены.» Я Зощенко не читал, но я тоже скажу. За этот пассаж не стыдно в лицо плюнуть, только из Америки Проскурина по слухам турнули, а через океан мне ярости не хватит переплюнуть (не так уж сильно воняет этот бычок). Но, возвращаясь к теме снобизма в преломлении конкретных персонажей: каждая маленькая какашечка мнит себя целой кучей гoвна.

Что за купеческое хамство в критической статье о другом критике (что не вполне критическая статья, ибо критикуется уже владелец инструмента анализа текста, картавя кривозубыми словами Проскурина) рассказывать что есть верлибр и что есть белый стих!

«И явился он, между прочим, не как факт распада, а наоборот, как факт закрепления твердых силлабо-тонических форм в изначально тоническом английском стихе (белый стих имитировал античные размеры).»

Какой имитатор этот белый стих, однако. И как постоянно пользуется тропами «критик» Проскурин. И как неумело и неумно. Как мутно излагает в своих не слишком заковыристых образах свою не слишком сложную мысль. А мысль эта такова: Бавильский пишет, будто «вот и последние поэмы Шульпякова показывают, что им хорошо усвоен и осмыслен нарративный опыт нынешнего английского стихосложения». Проскурин, разбивая в пух и прах своего оппонента, пишет, что белый стих, это вовсе не то, что думает какой-то Бавильский, «а наоборот, как факт закрепления твердых силлабо-тонических форм в изначально тоническом английском стихе».

Об авторской пунктуации, обильно присутствующей и в данном тексте, что сказать? Что «наоборот» надо бы обособить паршивыми загогулинами запятых? Или что подобные вольности в критике невозможны, а если и возможны, то это не критика? Или что вся целиком статья Олега Проскурина – это сутяжничество отставной козы барабанщика пытающегося поспеть на ушедший уж состав? Надо сказать, переиначив, так:

Вот Олег Проскурин, бес сознания,
На Бавильского летит в оцепенении
И к процессу мочеиспускания
Добавляет калоизвержение

Leave a Reply